Нити судьбы
Шрифт:
Я указываю на него целиком. Широким жестом. Но реальность ударяет меня в грудь, как товарный поезд. Я должна быть на работе. Завтра. Всё тело холодеет. Перед глазами всплывает лицо Гари. Я опускаю взгляд на кровавые пятна на блузке и юбке.
— Чёрт… зачем я приперлась сюда на его машине?! — Я хватаюсь за голову, закрываю глаза. — Всё укажет на меня, когда он не выйдет на работу. Чёрт… меня уволят. Меня посадят… никто не поверит тому, что я скажу. Я вся в его крови…
Мне будто сжимают грудь изнутри. Дыхание становится поверхностным, лёгкие будто перестают работать. Туман в голове, горячо, сердце бешено колотится. Я не могу вдохнуть. Не могу набрать воздуха. Я задыхаюсь.
Чьи-то руки резко ложатся мне на плечи — большие, горячие, крепкие. В меня словно бьёт ток.
— Не паникуй. Всё будет хорошо, — глубокий голос Септиса странным образом успокаивает. Я чувствую жар его ладоней даже через ткань.
Но я сопротивляюсь.
Разражаюсь нервным смехом — от бессилия, от страха, от того, что всё это его вина. Ну… не только его.
Гари, этот ублюдок, сам напросился.
— Легко тебе говорить… — начинаю я, но, открыв глаза, задыхаюсь.
Передо мной стоит мужчина.
Настоящий.
Голый.
Септис… в человеческой форме.
Он всё ещё высок, широкоплеч, почти на голову выше меня, но теперь без паучьих ног, без гигантского тела, не упирается макушкой в потолок. И — только две руки.
Кожа — чуть теплее, с лёгким румянцем.
Голая грудь — мощная, рельефная.
Пресс — как выточенный.
И ниже…
Моё дыхание сбивается окончательно.
Между его бёдер висит член — огромный, толстый, тяжёлый, полуэрегированный. Настолько массивный, что меня бросает в жар.
Смотрю снова на его лицо — а там человеческие глаза, тёплые, тёмно-каштановые, хоть и по-прежнему гипнотизирующие. Он явно доволен моим выражением.
Наклоняет голову, улыбаясь уголком губ.
— Ну вот. Кажется, я знаю хотя бы один способ снять твою панику, — его голос — чистое искушение. — Это моя человеческая форма. И, судя по выражению твоего лица, анатомически мы… минимально совместимы?
— Ты бы меня уничтожил, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. Я хлопаю ладонью по губам. Лицо начинает гореть от смущения собственных слов.
— Прелесть какая, — тихо смеётся он, и по моей коже пробегает рябь мурашек. — А если я пообещаю быть нежным?
Его пальцы касаются моих плеч — легко, почти невесомо. Тело само реагирует: дрожью, жаром, предательским сладким откликом. Я не должна так чувствовать.
Не сейчас.
Не к нему.
Я резко отстраняюсь — почти бегу прочь.
— Я… я приму душ! — выпаливаю и почти лечу вверх по лестнице.
Щёлкаю замком, захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Прислоняю ладонь к груди — сердце колотится так, будто хочет вырваться. Начинаю раздеваться дрожащими пальцами, едва разбирая одежду. Поворачиваюсь к душу, включаю поток воды — горячей, очень горячей.
Пытаюсь смыть всё:
страх,
кровь,
воспоминания,
его прикосновения,
его взгляд…
Стою под водой двадцать минут. Стираю кожу почти до боли. Ничего не помогает. Прижимаюсь лбом к холодной плитке.
Делаю глубокий вдох.
Септис…
Он пугающе привлекателен. Но еще стоит заметить, что он — не человек. Он может быть опасен. Он и есть опасность. И прямо сейчас он находится в моём доме.
Закрываю глаза — и вижу его образ:
за спиной, прижимающего меня к себе,
его руки на моих бёдрах,
его губы на моей шее,
его член… огромный, входящий в меня так глубоко, что я теряю дыхание.
По телу прокатывается горячая волна удовольствия. Я судорожно выдыхаю.
— Чёрт… — всхлипываю я, ударяя ладонью по стене. — Что я делаю? О чём я думаю?!
Это невозможно.
Не может быть, чтобы я хотела этого.
Это… реакция на стресс.
Точно, адреналин. Шок.
Это просто способ психики справиться с пережитым. Я повторяю это несколько раз, пока не верю хотя бы наполовину.
Но глубоко внутри… где-то там, в самом честном уголке моего сознания…
я понимаю:
это не только стресс.
И это страшнее всего.
Глава 6
Септис
Я стою неподвижно, ошеломлённый, глядя на ступени, по которым Рианна только что убежала наверх. Я чувствую, что причинил ей дискомфорт — как минимум. Обычно меня это бы не волновало. Люди всегда нервничают в моём присутствии. Это естественно. Но сейчас — нет. Сейчас меня это беспокоит. Я принял новую роль. Ту, к которой не готов. Я умею быть охотником. Хищником. Монстром.
Но быть… тем, кого нужно позволить вести? Тем, кто должен уступать? Это не в моей природе. И всё же — она дала понять: ей нужно пространство. Ей нужно, чтобы я не давил, не загонял её в угол. Чтобы я позволил ей задавать темп.
Это будет сложно.
Очень сложно.
Ещё секунду я смотрю на место, где она исчезла, затем медленно качаю головой. Следовать за ней в душ — не вариант. Она не хочет этого. Но мысль о её нагом теле за тонкой дверью заставляет мышцы напрячься под кожей.
Я представляю её так ясно, будто вижу собственными глазами:
вода, стекающая по её тёмной, сияющей коже…
её струящиеся мокрые волосы…
капли, бегущие по изгибам её спины, по бёдрам…
её грудь, мягко поднимающаяся от дыхания…
Мои фантазии становятся слишком детальными. Слишком горячими. Я вижу, как её руки скользят по её собственному телу…
и как однажды они будут скользить по моему телу — по моей груди, по животу…
А затем мне является ещё более яркая картина:
она на коленях,
а мой член — массивный, тяжёлый — между её полных губ…
её большие тёмные глаза, поднятые вверх, прямо на меня…
и она берёт меня глубже.
Мой живот сжимается, и я резко втягиваю воздух. Эта картина слишком… слишком правдива. Слишком желанна.
Но её тихий крик в ванной вырывает меня из наваждения. Не стоны удовольствия — я знаю эти звуки. Хотя первый был именно таким.
Но второй…
второй наполнен отчаянием.
Болью.