Чтение онлайн

— Это надо понимать так, что в этот раз ты готов поверить, что ребенок твой? Или все же станешь сомневаться, не спала ли я с кем-нибудь незадолго до тебя?

— Не стану. У тебя никого не было.

— Откуда ты знаешь? Что тебе вообще обо мне известно? Или… Подожди, ты что — следил за мной?

Джо покраснел. Было видно, что он хочет что-то сказать в свое оправдание, но не решается.

— Ты следил за мной! Приставил ко мне кого-то из своих молодчиков, да? Да как ты посмел! — Глаза Камиллы сверкали.

— Мне больше ничего не оставалось. Ты отказывалась видеться со мной. Я ни от кого не мог узнать, как ты пережила эту трагедию, ведь ни одна живая душа не знала о случившемся.

Как еще, по-твоему, я мог убедиться, что с тобой все в порядке?

— Тебя интересовало не мое состояние. Просто хотелось знать, не изменяю ли я тебе.

Камилла сама не знала, зачем употребила это слово. Как, в конце концов, она могла изменять человеку, с которым они не были женаты и даже на тот момент уже не встречались?

— У нас еще будет время это обсудить.

— Зачем откладывать на потом? Нам некуда спешить.

— Ошибаешься. Через два часа мы летим на Сицилию.

— О чем ты говоришь? — Камилла покрутила пальцем у виска. — У меня куча работы. Я не могу оставить синьора Муратти в такой ответственный момент. Да и вообще, почему это я должна оправдываться перед тобой? Ни о какой Сицилии речи быть не может.

— Ювелирная Муратти будет закрыта до аукциона.

— Но это невозможно! Это подорвет наше состояние. Мы работали даже в выходные в последнее время. А ты говоришь о том, чтобы закрыть лавочку на столь долгий срок.

— Но так и будет.

— Это ты решил?

— Да. Вместе с синьором Муратти. Мои люди не могут работать, когда в лавке полно посетителей. Установить секретное охранное оборудование не так-то просто. Но они постараются закончить к открытию аукциона.

— Мы не можем позволить себе секретное оборудование: пара камер и охранники и так выбьют нас из колеи. Я имею в виду — в материальном плане.

— В данном случае деньги не имеют значения. Я обещал твоему хозяину, что все возьму на себя.

Если он каким-то образом сумел убедить синьора Муратти принять помощь, то ему смело можно присудить звание героя.

— А что будет все это время с драгоценностями?

— Мы спрячем их в надежном месте, о расположении которого будут знать только несколько человек.

— Твои люди будут работать с нами не только до начала аукциона, но и во время его проведения? — Камилла искренне надеялась на это.

На самом деле, к подготовке этого важного события девушка подошла со всей ответственностью. Она продумала все мельчайшие детали, кроме одной: охраны, и эта мысль все время не давала ей покоя.

— Конечно. — Джо утвердительно кивнул головой.

Камилла облегченно вздохнула — у нее словно гора с плеч упала. Теперь она могла не беспокоиться по этому поводу: на ребят Джо можно было положиться в любой ситуации.

— Тогда я просто не могу понять — зачем мне нужно ехать на Сицилию? Я понятия не имею, где находятся драгоценности, соответственно — мне ничто не угрожает. Поверь, моя жизнь сама по себе, без них вряд ли представляет ценность.

— Допустим, я тебе верю. Но только скажи, каким образом можно дать знать грабителям, что ни ты, ни синьор Муратти не располагаете сведениями о местонахождении коллекции?

Безусловно, он был прав. Не могли же они расклеить объявления с подобной информацией! Она закусила нижнюю губу, несколько секунд смотрела в окно, затем повернулась к Джо:

— Но мы ведь и в прошлый раз не объявляли по радио, что коллекция у нас. Тем не менее они все разузнали. Может быть, и теперь они поймут, что мы с синьором Муратти не в курсе происходящего.

— Какая же ты наивная! Жизнь очень сложная штука, сладкая моя. Когда ты перестанешь смотреть на все сквозь розовые очки, любимая?

— Я тысячу раз просила меня так не называть! Мне никогда это не нравилось. Всякие твои «конфетка» и «сладенькая» я терплю не потому, что мне это приятно. — Щеки Камиллы вспыхнули, так как на самом деле эти милые словечки ласкали ей слух. Ей казалось, это звучит как-то по-домашнему…

— А мне казалось, тебе это нравится…

— Я терпела эти сюсюканья только потому, что знаю — все сицилийские мужчины употребляют подобные словечки, обращаясь к женщинам, независимо от возраста и социального положения последних. Это уже своего рода традиция.

— Ну и в чем же проблема? Если ты считаешь, что это национальная черта, то тебе придется смириться. Я с этим родился и не смогу…

— Прекрати! Ты знаешь, какое слово я имею в виду. Я, ты… Я имею в виду это твое «любимая». Не называй меня так! Между нами никогда не было любви, в которую, между прочим, кое-кто даже не верит!

Камилла разозлилась не на шутку. Зачем он так называл ее? Это было самое прекрасное слово на свете. Любая девушка мечтает, чтобы ее так называл самый желанный в мире человек, — тогда жизнь будет просто сказкой. Но что сказочного в том, что тебя зовет «любимой» каждый прохожий. Ну ладно, пусть не каждый прохожий, но каждый, с кем ты просто делишь постель. Пускай даже кроме него в твоей жизни никого не было, нет и, кажется, уже никогда не будет…

Выражение его лица не изменилось — оно было каменным, абсолютно без эмоций.

— Если ты таким образом пытаешься сообщить, что больше не любишь меня, то это не новость.

— Ты тоже не любишь меня, так что нечего тут устраивать сцены выяснения отношений.

— Я и не пытался делать этого.

— Все! Хватит. Закончим на этом.

— Ты мне очень дорога.

— Я — всего лишь напоминание о некогда совершенной ошибке.

— Не только об ошибке, но о самых счастливых днях в моей жизни.

Камилла предпочла сделать вид, что не слышала его фразы. Она просто не понимала, чего он пытается всем этим добиться. Не могло же это быть правдой…

— Ты, кажется, начал что-то говорить о ребенке.

— Да, о нашем ребенке.

— Что именно ты хотел сказать?

— Этой ночью…

— Этой ночью, даже если у тебя не было презерватива, можно было не допустить случившегося. — Камилла не смогла не высказаться.

— Я не хотел.

— Надеялся, что все обойдется, да?