Чтение онлайн

… Рим

… больших торгов

… властелин Востока

… Рим ко мне вернется. Надеюсь, это произойдет раньше, чем все мы предполагаем».

На другой день в тронном зале Домициана в очередной раз обсуждались меры борьбы с парфянскими царями, отказывающимися, один выдавать Лже-Нерона, а второй содействовать в этом. Опасения вызывало увеличение численности войсковых формирований Артабана IV у границ с Римской империей. Восточный царек либо тщательно готовился к вторжению, не намереваясь поддаваться имперским легионам, либо, что вернее, сам готовил вторжение.

Клемент молча слушал отчеты военачальников и шпионов, предложения мудрых сенаторов, вызывавших споры и неогласие, а потом, дождавшись паузы во всеобщих прениях, вдруг заявил без излишнего пафоса, как будто с тоскою в голосе:

– Немудрено, что и Пакор, и Артабан так несговорчиво упрямы. Ведь среди римских граждан нашлись те, что готовы поддержать воскресшего из пепла псевдо-императора в его стремлении узурпировать римский престол.

Домициан побледнел, в глазах промелькнул ужас. Его внимание мгновенно переключилось на Клемента. Он попытался что-то сказать, но, по всей видимости, был так напуган, что сумел промычать лишь нечто нечленораздельное. Окружающие. Стали изумленно оглядываться на Клемента, посмевшего так откровенно напугать цезаря. Обычно все разговоры при императоре велись в ином ключе. Придворные стремились успокоить своего повелителя, всеми силами убедить, что бояться не имеет смысла.

– О чем ты говоришь, префект? – вместо императора подал голос старейший сенатор Марк Кокцей Нерва, – Объяснись, что и кого ты имеешь в виду, произнося столь страшные слова.

Вместо ответа, Клемент подал императору письмо парфянского торговца, сопровождая передачу недоброй усмешкой.

– Конница Артабана вызывает сейчас наибольшие опасения, – сказал он, – Но ресурсов самого Артабана вряд ли хватило бы, чтобы обеспечить своих воинов всем необходимым. Он приобретает коней в Апулии. Именно апулийские скакуны будут гарцевать под седоками вражеского войска, которое намерено сопровождать узурпатора на его пути в Рим. Прочти, мой государь. Это письмо направлено нашими врагами одному из твоих подданных.

По огромному залу, между величественных колонн, пробежала волна взволнованного ропота. У Домициана же дрожали руки. Разворачивая свиток, он старался унять эту дрожь, но не мог совладать с собой. Взгляд тоже никак не хотел сосредотачиваться на строчках и словах, тем более от него ускользал смысл послания.

– Позволь я расскажу суть письма, – проговорил Клемент, убедившись, что императору не удается ничего прочесть, – Некий парфянский купец, просит управляющего конезаводом в Апулии в короткие сроки собрать большое количество молодняка. Купец намерен прибыть за товаром в самом скором времени. Разве продажа лучших апулийских скакунов парфянам не самое явное доказательство измены?

Новая волна нервных перешептываний прокатилась по рядам родовитых сенаторов.

– Это серьезное обвинение, – сосредоточенно хмурясь проговорил второй консул Марк Азиний Аттратин, – Могу я взглянуть на письмо? В нем есть имя пособника наших врагов?

На фоне распространившихся в последнее время пустых доносов, письмо парфянского купца выглядело серьезнее некуда. Кроме того, римский префект, по мнению многих, не стал бы пустословить и выдавать желаемое за действительное. Скорее всего в его руки попало действительно что-то стоящее, на что необходимо было обратить особое внимание.

– Я думаю, что на это письмо хотел бы взглянуть каждый из нас, – проговорил Нерва, решительно шагнув к императору.

Домициан с трудом взял себя в руки. Прежде, чем пустить письмо по рядам все-таки удосужился сам прочесть написанное, долго вглядывался в подпись и в замысловатый рисунок печати.

– Уверен ли ты в своих обвинениях? – спросил он затем Клемента, поднимая на него полный ужаса взор, – Знаешь эту подпись? Кто может подтвердить, что она принадлежит парфянскому отродью, а не римскому гражданину?

– Любой купец расскажет тебе об этом, государь и бог. В торговой среде очень хорошо известны такие вещи. Кроме того, письмо перехватили мои люди. Гонец сейчас в моих подвалах. Думаю, он тоже может многое рассказать о своем хозяине, а также о том, к кому он был послан и зачем. Сейчас нужно думать не о парфянском купце, действующем по указке своего царька, а о негодяе, прикидывающимся римским верноподданным, но на деле, готовом поспособствовать возвеличиванию твоего врага.

Цезарь замер над письмом, снова и снова вчитываясь в текст.

– Апулия… Конезавод… – бормотал он, раздумывая над чем-то. Клемент не ожидал, что он догадается сам, уже готов был подсказать, но тот вдруг, словно прозрев, медленно поднялся с беломраморного, устланного мягкими подушками трона, вперив в своего префекта негодующий взор.

– Кого ты решил очернить перед уважаемым собранием? – медленно проговорил он, судорожно сжал папирус в руке и в следующий миг с ожесточением отбросил прочь от себя, – Просьба парфянского купца еще не повод подозревать добропорядочного гражданина в измене. Разве он выполнил эту просьбу? Тебе известно кому он продает своих коней?

Клемент на некоторое время потрясенно замер, никак не ожидая такой реакции от подозрительного ко всем и ко всему императора. Цезарь даже дрожать перестал, полный праведного гнева. Просто поразительно, насколько сильно Корнелий владел всеми его помыслами.

Нерва тут же поднял испорченный свиток, аккуратно разгладил его и принялся с интересом читать, становясь мрачнее с каждым мгновением. Он, в отличие от Домициана, не понял о ком идет речь, но также, как и второй консул склонен был доверять суждениям Клемента Аррецина. По его мнению, ни разу в жизни Клемент, обладающей огромными возможностями, знающий все и про всех, никого не обвинил напрасно.

– Не стоит разбрасываться доказательствами, мой государь, – сказал Нерва, закончив чтение, – Да, у нас есть только просьба парфянина, но то, как уверенно она выражена здесь, говорит о многом. Этот купец не ждет отказа. Он просто уведомляет о своем желании и собирается прибыть в назначенный день и час за товаром.

– У меня есть свои люди на вилле Вирея, – проговорил префект Рима, – Я сам готов отправиться туда, если потребуется, чтобы своими глазами убедиться в преступных намерениях ее хозяина или в его полной невиновности. Поверь, мой цезарь, я больше, чем ты хочу понять правду.

– Вилла Вирея? – изумленно выдохнул Азиний Аттратин, отбирая письмо у благородного сенатора. Он начал понимать о ком ведется речь.

Вслед за ним и другие сенаторы, осведомленные о владельце вышеназванной виллы, принялись ахать, обсуждая услышанное. Письмо торговца стало переходить из рук в руки, у всех вызывая самые различные суждения.

Домициан обессиленно опустился на трон. Противоречивые чувства боролись внутри, мешая ясно мыслить. Он вспомнил вдруг, как однажды тот же самый Клемент Аррецин совершенно незаслуженно обвинил Корнелия в связи с императрицей, в другой раз придумал ему срамную болезнь. Но тогда это были только слова, а сейчас слова подтверждались проклятым письмом.