Чтение онлайн

Она расправлялась в глубинах его сознания, её жадность внезапно становилась непреодолимой. Ему была нужна она — и нужна была сейчас.

Он оторвал свои губы от её губ и разорвал ткань её рубашки пополам, рыча на темноту, которая всё ещё скрывала её. Нетерпеливым движением запястья он заставил все свечи в комнате вспыхнуть разом.

Он застонал при виде неё: губы приоткрыты, руки над головой, грудь обнажена — слишком соблазнительная, чтобы сопротивляться ещё хотя бы секунду.

Он склонил голову, заново знакомясь с каждым изгибом и округлостью; вкус её кожи был опьяняющим, когда он провёл языком вниз по её шее, и её тело выгнулось ему навстречу, когда он приблизился к её груди.

Его губы изогнулись в улыбке, и, более чем охотно уступая, он взял её сосок в рот.

Он ласкал его языком, его зубы скользили по чувствительной вершине, пока она не вцепилась в простыни, её дыхание не стало прерывистым, короткими вздохами, делая её рот совершенно неотразимым.

С рычанием он оторвался от её напряжённых грудей, раздвинул её ноги своим бедром и вновь завладел её ртом, глотая её стоны, как человек, умирающий от голода.

Их тела двигались друг против друга, и он почувствовал всепоглощающую злость на ткань, разделяющую её и его.

У него не было терпения стаскивать с неё брюки; вместо этого он потянулся к своей магии и сжёг их вспышкой пламени.

Она ахнула и попыталась приподняться, её руки замелькали над неповреждённой кожей, но желание, мчавшееся через Халеда, не собиралось ждать.

Он схватил её запястья одной рукой и зафиксировал их над её головой, прижимая её к кровати весом своего тела.

— Даже не смей двигаться, — прорычал он, его взгляд прожигал её с такой силой, что не терпел возражений.

Зефира улыбнулась — улыбкой чистого коварства.

— Или что?

Халед двинулся прежде, чем она успела среагировать; его руки стали размытым движением — одна нашла влажное тепло между её ног, другая обвилась вокруг её горла.

Она вцепилась в его запястья от неожиданности, но удивление исчезло из её глаз, когда его пальцы нашли маленький узелок нервов, ставший его любимой игрушкой.

Её голова откинулась назад, её хватка на его запястье ослабла, и он прикусил губу, почти до крови, наблюдая за ней.

Он лениво водил пальцами кругами, ожидая, пока её спина начнёт выгибаться над кроватью, и лишь затем начал сжимать её шею, осторожно надавливая на артерии, пульс которых чувствовал под своими пальцами.

Его дыхание учащалось вместе с её дыханием, давление между его собственными ногами нарастало до боли, пока она хваталась за его руку, а отчаянные стоны вырывались из её приоткрытых губ.

Его пальцы начали действовать всерьёз; его прикосновение стало твёрдым, когда он касался её клитора — снова и снова, всё быстрее по мере того, как она извивалась. Он чуть сильнее сжал её пульс, и его собственное сердце забилось быстрее при виде неё; он хотел продлить этот момент почти так же сильно, как хотел увидеть, как она кончит на его пальцах.

Его руки работали в согласии друг с другом; давление одной соответствовало движению другой, и, когда момент стал подходящим, когда он почти чувствовал, как наслаждение нарастает внутри неё, он наклонился ближе.

— Ты собираешься двигаться? — спросил он, его голос был низким и плотским.

Зефира не сразу ответила; её веки затрепетали, когда её тело выгнулось под ним. Он замедлил движения пальцев, но давление на её шее сохранил.

— Нет, — сумела выдохнуть она, умоляюще толкая бёдра навстречу его руке.

Он оставил свои пальцы мягкими, лишая её трения, которого она так жаждала.

— Там ли я оставил твои руки?

Она медленно подвинула руки, её глаза на мгновение закрылись, но Халед ждал, пока её запястья не встретились над её головой, и лишь тогда позволил ей кончить, проводя пальцами по ней резко и быстро, пока она не вскрикнула.

Только тогда он отпустил её горло, позволяя воздуху ворваться в её лёгкие в тот самый миг, когда оргазм пронзил её тело; её глаза закатились, когда эйфория овладела ею. Он погрузил в неё пальцы, чувствуя, как она сжимается вокруг них, пока он вытягивал из неё оргазм, посылая через её тело волну за волной судорог.

Он смотрел на неё с жаждой, которую, как он сомневался, когда-нибудь сможет утолить; её руки не двигались, пока её бёдра двигались на нём, её дыхание срывалось в отчаянные короткие вздохи, от которых его сердце грохотало в груди.

Лишь когда пульсация вокруг его пальцев прекратилась, он вынул их; её затуманенные глаза встретились с его, когда он глубоко взял их в рот, и тихий стон вырвался из него, когда он ощутил её вкус. Что-то внутри него оборвалось. С одним глотком вся его сдержанность исчезла; её вкус пробудил желание, исходящее из чего-то гораздо более мощного, чем простая похоть.

Он опустился между её бёдрами, медленно проводя языком вверх по ней, слизывая скопившуюся влагу, что ждала его.

Её крик стал топливом для пламени; нечто глубоко врождённое поднималось внутри него, оттесняя прочь всякую сознательную мысль.

Она была его. Потребность заявить на неё права перекрыла всё остальное, и он двинулся размытым движением, пока не оказался над ней; его язык раздвинул её удивлённые губы в тот самый миг, когда кончик его вошёл в неё.

Зефира оттолкнула его ногой, отчаянно упираясь руками в его грудь… и его безумие рассыпалось.

Он отшвырнул себя от неё на другую сторону кровати; его грудь тяжело вздымалась, когда он смотрел на неё с ужасом.

— Это… Это… — запнулся он. — Ты чувствуешь что-нибудь… иначе?

Халед всмотрелся внутрь себя, страшась того, что может там обнаружить… но не почувствовал ничего. Никакая магия не хлынула через него, никакая нить не обвилась вокруг его сердца, никакая парная связь не связала их друг с другом навечно.

— Думаю, нет, — тяжело дыша, ответила Зефира, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Но это было слишком близко.

Стыд нахлынул на него, одним мерзким порывом смывая остатки похоти. Он свесил ноги с кровати, оперевшись локтями на колени, пока пытался вернуть себе самообладание.

Блядь, чёртов идиот. Нашёл же время потерять контроль.

Он выругался и поднялся с кровати, ступая по толстому ковру, чтобы взять свободные штаны с одного из стульев в углу комнаты.

Он натянул их, молча кипя от собственной глупости, прежде чем осмелился поднять взгляд туда, где она всё ещё лежала на кровати. К его удивлению, в её выражении не было ни капли злости, несмотря на то, чем он едва не рискнул.