Чтение онлайн

– Надеюсь, она была куда лучшим учителем, нежели ее отец.

– Насколько я могу судить, между ними нет ничего общего. По крайней мере, она никогда не заставляла ни меня, ни Поппет принимать участие в рискованных состязаниях.

– Тебе хотя бы известно, в чем заключалось состязание, на которое ты намекаешь? – спрашивает человек в сером костюме.

– А вам? – парирует Виджет. – Мне казалось, что его условия всегда были довольно неоднозначными.

– В этом мире почти все неоднозначно. Много лет тому назад – полагаю, для придания аромата сказочности можешь начинать эту историю словами «давным-давно в одной далекой стране» – я поспорил с одним из учеников об устройстве мира, о постоянстве и верности, о времени. Посчитав, что мои взгляды устарели, он разработал собственную теорию, казавшуюся ему куда более совершенной. Лично я придерживаюсь мнения, что любая теория бессмысленна, если ей нельзя обучить кого-то еще, поэтому он начал преподавать. Сперва мы просто устраивали состязания, наши ученики соревновались в мастерстве, но постепенно все стало куда серьезнее. В принципе, подспудно это всегда было поединком двух философий, порядка и хаоса, призванным определить, какая из школ сильнее. Одно дело – вывести на ринг двух соперников и ждать, кто первым упадет на землю, однако совсем другое, когда на ринге присутствуют посторонние. Когда нужно считаться с последствиями каждого шага. В этом смысле последнее состязание было особенно примечательным. Должен признаться, мисс Боуэн нашла весьма нестандартное решение, однако мне жаль, что при этом я потерял ученика. – Он делает глоток вина. – Возможно, среди всех моих учеников он был лучшим.

– Так вы думаете, что он мертв? – спрашивает Виджет.

Мужчина ставит бокал на стол.

– А ты думаешь, что нет? – в свою очередь спрашивает он, выдержав продолжительную паузу.

– Я точно знаю, что нет. Знаю так же хорошо, как и то, что отец Селии, который тоже не совсем умер, сейчас стоит возле окна. – Качнув бокалом, Виджет указывает на затемненное окно у входной двери.

Образ в стекле – не то отражение седовласого мужчины в дорогом пальто, не то совокупность отражений официантов и посетителей кафе. Все размыто тусклым светом уличных фонарей. Образ подергивается легкой рябью и тает на глазах.

– Марко и Селия живы, – продолжает Виджет. – Но не так, как он. – Он кивает в сторону окна. – Они в цирке. Они и есть цирк. Шорох его шагов звучит в Лабиринте. Возле Дерева желаний можно почувствовать аромат ее духов. Это чудесно.

– Ты считаешь чудесным вечное заточение?

– А это с какой стороны посмотреть, – говорит Виджет. – Они обрели друг друга. Их заточение – это цирк, удивительный и неповторимый, который будет развиваться и расти вокруг них. В каком-то смысле они владеют целым миром, рожденным одной лишь силой воображения. Марко показывал мне свои приемы создания иллюзий, но пока что мне не удалось ими овладеть. Так что да, я считаю это чудесным. А знаете, он ведь относился к вам как к отцу.

– Это он так сказал? – спрашивает человек в сером костюме.

– Он не говорил этого сам, но позволил мне заглянуть ему в душу, – объясняет Виджет. – Я умею видеть прошлое человека, иногда в мельчайших подробностях, но для этого необходимо доверие с его стороны. Селия доверяет мне, поэтому Марко доверяет тоже. Я не думаю, что он до сих пор в чем-то вас винит. Ведь именно благодаря вам он обрел ее.

– Я выбрал его, чтобы они, будучи разными, подходили друг другу. Видимо, мой выбор оказался слишком хорош. – Человек в сером костюме наклоняется к столу, словно хочет прошептать что-то Виджету по секрету, но тон его голоса остается прежним. – Ты же понимаешь, что это было ошибкой? Пара оказалась чересчур удачной. Они слишком увлеклись друг другом, чтобы оставаться соперниками. А теперь они соединились навек. Жаль.

– Судя по всему, вы не романтик, – замечает Виджет, протягивая руку к бутылке, чтобы долить себе вина.

– В юности я им был. Но это дела давно, давно, давно минувших дней.

– Я заметил, – говорит Виджет, ставя бутылку на стол. Прошлое человека в сером костюме простирается очень и очень далеко. Дальше, чем у всех, с кем Виджету доводилось встречаться. Ему удается разглядеть лишь некоторые его страницы, до такой степени оно стерлось и истрепалось с течением времени. Яснее всего он видит те части, которые связаны с цирком, и их прочесть легче прочего.

– Я выгляжу таким стариком?

– Вы не отбрасываете тени.

Человек в сером костюме выдавливает из себя подобие улыбки – впервые на протяжении вечера на его лице отражаются хоть какие-то чувства.

– Ты весьма наблюдателен, – хмыкает он. – На это обращает внимание один из сотни, а то и из тысячи. Что ж, мне и впрямь немало лет. В свое время мне многое довелось пережить. Что-то из этого я предпочел бы вычеркнуть из памяти. В конечном счете ничто не проходит бесследно, все накладывает отпечаток. Со временем все тускнеет. И я не исключение.

– Вас ждет то же, что его? – спрашивает Виджет, кивнув в сторону окна.

– Очень надеюсь, что нет. Я готов принять неизбежное, хоть и могу его отсрочить. Гектор искал бессмертия, однако бессмертие – проклятие для того, кто его находит. Не дар, а попытка избежать неизбежного. Он неминуемо возненавидит свое нынешнее состояние, если уже не возненавидел. Надеюсь, моему ученику и твоей наставнице повезет больше.

– Хотите сказать, вы… надеетесь, что они смогут умереть? – недоумевает Виджет.

– Я лишь хочу сказать, что желаю им обрести рай или тьму, если они сумеют, и не бояться этого. – Помолчав, он добавляет: – Так же, как я желаю этого тебе и другим твоим товарищам.

– Благодарю, – говорит Виджет, не будучи, впрочем, до конца уверен, что разделяет это мнение.

– Когда вы с сестрой родились, я прислал вам в подарок колыбель, приветствуя ваше появление на свет. Самое малое, что я могу пожелать теперь: чтобы вам было легко и приятно покинуть его, когда придет время, поскольку вряд ли я смогу проводить вас в последний путь. Сказать по правде, я надеюсь, что не смогу.

– Разве магия не стоит того, чтобы жить ради нее? – спрашивает Виджет.

– Магия, – повторяет человек в сером костюме, и в его устах слово звучит как насмешка. – Где ты видишь магию? Это то, как устроен мир, просто лишь немногие об этом задумываются. Оглянись вокруг, – говорит он, обводя рукой сидящих за столиками посетителей. – Никто из них и понятия не имеет о границах возможного, и что хуже всего, попытайся ты просветить их на этот счет, они не станут тебя слушать. Им хочется верить, что магия – это не что иное, как хитроумный трюк, потому что, случись им поверить в ее существование, они начнут бояться собственной тени и перестанут спать по ночам.

– Но некоторых же можно просветить, – возражает Виджет.

– Несомненно, научить можно многому. Только куда проще делать это с более юными умами, чем у них. Конечно, без фокусов тоже не обходится. Только это не кролики в шляпах и прочая дребедень, а способы проникнуть в тайные сферы вселенной. К сожалению, в наши дни очень и очень немногие соглашаются тратить время и силы, чтобы этому научиться, а врожденным даром обладают вообще единицы. Вы с сестрой обладаете – видимо, открытие цирка неожиданно повлияло на вас таким образом. Что ты делаешь со своим даром? На что его употребляешь?

Виджет задумывается над ответом. За пределами цирка его умения мало где можно применить; впрочем, возможно, этим отчасти подтверждаются слова его собеседника.

– Я рассказываю истории, – признается он. Это самый честный ответ, который он может дать на этот вопрос.

– Рассказываешь истории? – явно заинтересовавшись, переспрашивает мужчина.

– Легенды, мифы, предания, – поясняет Виджет. – Назвать можно как угодно. Истории вроде тех, что мы обсуждали совсем недавно, которые со временем становятся сложнее. Я беру кусочки прошлого разных людей и использую их в повествовании. Это, конечно, полная ерунда, и я здесь не ради этого…