Чтение онлайн

Конкорд, Массачусетс, октябрь 1902

Бэйли проводит весь день, желая, чтобы солнце поскорее село, но оно не поддается и движется по небу в своем обычном ритме, о котором Бэйли никогда раньше не задумывался, но который сегодня находит слишком медленным. Он почти хотел, чтобы это был школьный день, что бы было чем занять эти часы. Юноша подумывает о том, чтобы вздремнуть, но он слишком взволнован появлением цирка, чтобы спать.

Обед проходит так же, как и месяцами ранее, лишь мать пытается вести вежливую беседу, да Каролина иногда вздыхает.

Его мать упоминает цирк, вернее, наплыв людей, который вызовет его появление. Бэйли ждет, что наступит тишина, но к нему поворачивается Каролина.

— Бэйли, нашим желанием было то, что ты должен был проникнуть в цирк в прошлый раз, не так ли? — в ее тоне слышится любопытство и легкость, как будто она, действительно, не помнит было ли это на самом деле.

— Что, днём? — спрашивает мать.

Каролина слега кивает.

— Да, — говорит тихо Бэйли, желая, чтобы натянутая тишина вернулась.

— Бэйли, — говорит мать, произнося его имя разочарованно-предупредительным тоном. Бэйли не знает, в чем же его вина, будучи обязанным исполнить Желание, а не тем, кто сам вызвался, но Каролина заговорила раньше, чем он успел возразить.

— О, он этого не сделал, — говорит она, словно сейчас она четко вспоминает этот эпизод. Бэйли лишь пожимает плечами.

— Что ж, надеюсь, это так, — говорит мать.

Тишина воцаряется вновь и Бэйли гадает, чем же по своей сути является ночь. Он думает, будет лучше постоять у ворот, подождать, если потребуется, когда сгустятся сумерки. В ногах под столом чувствуется нетерпение и думает, как скоро сможет сбежать.

Кажется, что уборка со стола занимает годы, вечность, чтобы помочь матери с посудой. Каролина исчезает в своей комнате, а отец берет газету.

— Куда это ты собрался? — спрашивает мать, когда он натягивает шарф.

— В цирк, — говорит Бэйли.

— Только не допоздна, — говорит она. — У тебя много работы.

— Хорошо, — говорит Бэйли с облегчением, что она не указала точного времени возвращения, а ограничилась обычным «не допоздна».

— Сестру с собой возьми, — добавляет она.

Только лишь потому, что из дома не было возможности выйти, чтобы мать не увидела, остановился ли он возле комнаты Каролины или нет, Бэйли стучит в полуприкрытую дверь.

— Убирайся, — говорит сестра.

— Я иду в цирк, если хочешь, пойдем со мной, — говорит Бэйли унылым голосом. Он уже знает, каким будет ее ответ.

— Нет, — говорит она, что также предсказуемо, как и обеденная тишина. — Как это по-детски, — добавляет Каролина, бросая на него презрительный взгляд.

Ни слова не говоря, Бэйли уходит, позволяя ветру захлопнуть дверь у себя за спиной. Солнце только начало садиться, а на улице было больше народу, чем обычно и все двигались в одном и том же направлении.

Пока он идет, его волнение угасает. Возможно, это так по-детски. Возможно, в этот раз все будет по-другому.

Когда он подходит к полю, то видит, что там уже собралась толпа, и он радуется, что некоторые зрители одного с ним возраста или старше и лишь некоторые привели с собой детей. Пара девчонок примерно его возраста хихикает, пытаясь поймать его взгляд, когда он проходит мимо. Он не может сказать льстит это ему или нет.

Бэйли находит себе местечко среди толпы. Он ждет, разглядывая кованые ворота, гадая, отличается ли цирк сейчас от того, каким он его помнит. А еще он думает, будет ли та рыжеволосая девочка в белом где-то внутри.

Перед тем, как полностью исчезнуть, низкие оранжевые солнечные лучи создают видимость, что все, в том числе и цирк, находится в огне. Момент между исчезновением «огня» и сумерками проходит быстро, и цирковые огни начинают зажигаться над всеми шатрами. Толпа «ахает» и «охает», но несколько человек вскрикивают от неожиданности, когда большая надпись над воротами начинает шипеть и искриться. Бэйли не может сдержать улыбку, когда она уже полностью горит, сверкая как маяк: Le Cirque des Reves — Цирк Сновидений.

В то время как день тянулся в ожидании очень медленно, толпа проходит в цирк достаточно быстро и вскоре Бэйли уже стоит возле билетной кассы, покупая билет на одно посещение.

Извилистая тропинка, освещенная звездами, кажется бесконечной и он ощущает, что идет темными поворотами, с тревогой ожидая яркого света в конце.

Первое, что он замечает, когда доходит до внутреннего двора, что здесь все такие же запахи — дым и карамель и что-то еще, что не может разобрать. Он не знает с чего начать. Здесь так много шатров, такой большой выбор. Он думает, что, пожалуй, сначала стоит погулять вокруг, перед тем как решить, в какой из шатров зайти.

Он также считает, что бродя по территории цирка, он увеличивает свои шансы встретить рыжеволосую девочку. Хоть и отказывается признаться себе в том, что ищет ее специально. Глупо искать девочку, которую он видел лишь однажды много лет назад, да и то при весьма странных обстоятельствах. Нет никаких причин полагать, что она вспомнит или узнает его, и он сам-то не вполне уверен, сможет ли ее узнать, если на то пошло.

Он решает пройтись по цирку, через внутренний двор на другую сторону, а затем попытаться найти дорогу назад. План также хорош, как и любой другой, да и толпа не будет такой плотной, как здесь.

Но сначала он думает, что надо раздобыть подогретый сидр. У него не занимает много времени, чтобы найти продавца. Он платит за свой стаканчик, в котором дымится варево, состоящее из черно-белых завихрений, и перед тем как сделать первый глоток он боится, что у напитка будет не тот вкус, который он помнит. Он множество раз вызывал в голове этот вкус, но, несмотря на разнообразие яблок в округе, ни один из сидров, будь он со специями или без, не был настолько хорош. Он колеблется, перед тем как сделать маленький глоток. На вкус этот даже лучше того, что он помнит.

Он выбирает тропинку между входами окружающих шатров, где небольшая группа, собравшихся зрителей, окружила помост. На помосте стоит женщина в очень приталенном костюме, покрытом серебристо-черными спиралями. Она закручивается и изгибается так, что это кажется ужасным и прекрасным одновременно. Бэйли останавливается, чтобы посмотреть представление, хотя на это и больно смотреть.

Акробатка поднимает с земли маленький металлический серебристый обруч, покрутив его несколькими простыми, но эффектными движениями. Она передает его мужчине, стоящему в первом ряду, чтобы тот убедился, что обруч прочный и крепкий. После того, как он возвращает обруч, она пропускает свое тело через него, вытягивая свои конечности в танце, словно некая аморфная субстанция.