Чтение онлайн

Мистер Баррис вновь возвращается к своему чертежному столу, и вновь карандаш скрипит по бумаге в гармонии с размеренным тиканьем часов.

Прага, март 1894

На воротах Le Cirque des Reves на плетеных лентах, завязанных на прутьях решетки, прямо над замком, висит огромная вывеска. Буквы достаточно большие, чтобы их было видно издали, но, несмотря на это, люди все равно подходят ближе, чтобы прочитать ее.

ЗАКРЫТ В СВЯЗИ С ПОГОДНЫМИ УСЛОВИЯМИ.

гласит она причудливым шрифтом, окруженным игривыми, раскрашенными серым, облаками. Люди читают надпись, порой дважды, потом смотрят на заходящее солнце, чистое голубое небо и почесывают головы. Они стоят вокруг, некоторые ждут, что вывеска исчезнет и цирк откроется, но никто не появляется и, в конце концов, небольшая толпа расходится, чтобы найти себе на вечер другое занятие.

Спустя час начинается ливень и ветер, который заставляет полосатые шатры ходить ходуном. Мокрая вывеска на воротах танцует, переливаясь, на ветру.

На другом конце цирка, в той части ограды, которая и не выглядит как ворота, но, тем не менее, открывается, Селия Боуэн выходит из тени шатра под дождь и открывает с некоторым трудом свой зонт. Это очень большой зонт, с тяжелой изогнутой ручкой, и, когда Селии удается его раскрыть, он обеспечивает весьма неплохое укрытие от дождя. При этом подол ее платья винного цвета, быстро промокает и становится почти черным.

Она без особого труда проходит в город, впрочем, под таким ливнем трудно обратить на себя хоть какое-то внимание. Мимо нее по улицам, вымощенными булыжниками, проходит лишь горстка прохожих, каждый из которых почти скрыт за своим зонтом.

Наконец Селия останавливается возле ярко освещенного кафе, несмотря на погоду там многолюдно и весьма оживленно. Она добавляет свой зонт к уже стоящим в подставке у двери.

Есть несколько пустых столиков, но свободный стул возле камина, на котором Селия останавливает взгляд, находится рядом с Исобель, которая сидит с чашкой чая, уткнувшись носом в книгу.

Селия никогда не была уверена, как стоит вести себя с гадалкой. Впрочем, у нее врожденное недоверие к любому, чья профессия — говорить людям то, что они хотят услышать. И взгляд Исобель порой такой же, как и у Цукико, как будто, она знает больше, чем говорит. Хотя, возможно, это не является необычным для тех, кто рассказывает людям, что их ждет в будущем.

— Можно к тебе присоединиться? — спрашивает Селия.

Исобель поднимает на нее глаза, на лице появляется удивление, которое моментально сменяется ослепительной улыбкой.

— Конечно, — говорит Исобель, помечая страницу прежде, чем отложить книгу в сторону. — Не могу поверить, что ты осмелилась выйти в такую погоду, я не успела уйти до начала дождя и решила переждать здесь. Я должна была встретиться здесь кое с кем, но учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что они придут.

— Не могу их в этом обвинять, — говорит Селия, стягивая мокрые перчатки. Она слегка их встряхивает, и они моментально высыхают. — Словно реку в брод переходишь.

— Избегаешь праздника в связи с непогодой?

— Я изменила внешность перед тем, как сбежать, я не настроена на праздник сегодня. К тому же, мне не хотелось бы упустить возможность уйти из цирка, чтобы сменить обстановку, даже если это означает, что придется практически утонуть.

— Я тоже иногда хочу вырваться оттуда, — говорит Исобель. — Это ты вызвала дождь, чтобы получить выходной?

— Конечно нет, — говорит Селия. — Но даже, если и так, то я, по правде сказать, слегка перестаралась.

Даже когда она говорит, ее мокрое платье высыхает, почти черный цвет возвращается в роскошный винный цвет, хоть и не понятно, то ли из-за того, что рядом камин, то ли потому что Селия продолжает выполнять трансформацию.

Селия и Исобель болтают о погоде, Праге и книгах, избегая говорить о цирке, но не специально, просто держа его на расстоянии. За столом сейчас сидят две женщины, а не гадалка и фокусница, такая возможность возникает не часто.

Дверь кафе резко открывается, впуская внутрь порыв колючего дождевого ветра, который меценаты встречают раздраженными воплями и грохотом падающих зонтов.

Встревоженная официантка замирает возле их столика и Селия просит мятный чай. Официантка отходит, а Селия обводит взглядом комнату, рассматривая посетителей, словно кого-то ищет, но не находит на ком остановить взгляд.

— Что-то случилось? — спрашивает Исобель.

— О, нет, ничего, — говорит Селия. — Показалось, что за нами наблюдают, но это, вероятно, всего лишь мое воображение.

— Может быть, кто-то узнал тебя, — предполагает Исобель.

— Сомневаюсь, — говорит Селия, рассматривая посетителей, из которых никто не смотрит в их сторону. — Люди видят лишь то, что хотят видеть. Уверена, что в этом месте можно встретить весьма необычных посетителей, даже если бы не было цирка в городе. Это для нас даже лучше — проще затеряться.

— Всегда поражаюсь, что за пределами цирка меня никто не узнает, — говорит Исобель. — В течение нескольких ночей подряд в этой самой комнате я гадала нескольким людям, но никто из них не узнал меня во второй раз. Возможно, без своих свечей и бархата я не выгляжу столь таинственно. Или, возможно, все свое внимание они отдают картам, а не мне.

— А твои карты с тобой? — спрашивает Селия.

Исобель кивает.

— Ты хотела бы… хотела бы, чтобы я погадала? — спрашивает она.

— Если ты не против.

— Ты никогда не просила меня погадать тебе.

— Обычно я не в том настроении, чтобы узнать что-нибудь о своем будущем, — говорит Селия. — А сегодня мне немного любопытно.

Исобель колеблется, поглядывая на посетителей, в основном среди них богема, попивающая абсент и обсуждающая искусство.

— Они даже не заметят, — говорит Селия. — Обещаю.

Исобель пристально смотрит на Селию, затем достает из сумочки колоду карт; не те черно-белые цирковые, а свои Марсельские, потертые и выцветшие.

— Они симпатичные, — говорит Селия, наблюдая за расплывчатыми картами, когда Исобель начинает их тасовать.

— Спасибо.

— Но здесь только семьдесят семь карт.

Лишь на мгновение руки Исобель дрогнули, но одна карта выпадает из колоды на стол. Селия поднимает ее, лишь коротко взглянув на две чаши прежде, чем отдает ее Исобель, которая возвращает карту в колоду и продолжает тасовать; карты плавно переходят из одной руки в другую.

— Одна из них… где-то в другом месте, — объясняет Исобель.