Чтение онлайн

Заинтригованный, он оглядывает банки и бутыли, и решается открыть еще одну. Он выбирает баночку из матового стекла и отвинчивает серебристую металлическую крышку. Эта баночка не пуста, в ней на самом дне лежит горстка белого песка. Запах веющий от него невозможно ни с чем перепутать, это запах океана, солнечного денька на побережье. Он может слышать шум волн, бьющиеся о песок, и крик чаек. Это что-то фантастическое и в то же время загадочное. Он прямо-таки видит где-то вдали на горизонте пиратский флаг — «Веселого Роджера», русалку бьющую хвостом на волнах. Запах и ощущения приключений и веселья, с привкусом соленого ветра.

Бэйли закрывает банку, и запах с ощущением исчезают, вновь попавшие в ловушку стекла вместе с горстью песка.

Далее он выбирает бутыль с полки на стене, гадая, есть ли какие-то различия между склянками на столе и теми, что стоят вокруг на полках и ящиках, может быть есть какая-то невидимая глазу система для этих любопытных сосудов.

Эта бутыль вытянутой формы, с пробкой, перевязанной серебряной проволокой. Ему приходится приложить некоторые усилия, чтобы снять проволоку, да и пробка выходит из горлышка с громким хлопком. На дне бутылки что-то лежит, но что именно Бэйли не может сказать. Из горлышка слышится цветочный запах. Розовый куст, бутоны которого все усыпаны капельками росы, мшистый запах грязи сада. У него такое чувство, будто он идет по дорожке сада. Отчетливо слышны жужжание пчел и голоса певчих птиц, самозабвенно заливающихся на ветвях деревьев. Он вдыхает глубже и различает другие цветы наряду с розами: лилии, ирисы и крокусы. Мягкое шуршание листьев деревьев от легкого теплого ветерка и звук чьих-то шагов, где-то неподалеку от его собственных. Ощущение, будто мимо его ног прошмыгнула кошка, настолько правдоподобно, что он смотрит вниз, ожидая увидеть хвостатую, но на полу шатра кроме банок и бутылок ничего нет. Бэйли возвращает пробку на место и ставит бутыль обратно на полку. Затем он берет следующую.

Спрятанный в глубине одной из полок небольшой округлый пузырек с коротким горлышком и закрытый с соответствующей стеклянной крышкой. Он берет его очень осторожно. Тот оказывается тяжелее, чем Бэйли ожидал. Сняв крышку, он приходит в замешательство, постольку, потому, как, поначалу, запах и ощущения не меняются. А затем он чувствует запах карамели, доносящийся легким осенним ветерком. Запах шерсти, который заставляет его чувствовать, будто на нем тяжелое пальто, а шея обмотана теплым шарфом. Возникает ощущение людей в масках. Запах костра вперемешку с карамелью. А затем происходит какое-то изменение, прямо перед ним. Появляется нечто серое. Резкая боль в груди. Ощущение падения. Звук, похожий на вой ветра, или девичий крик.

Взволнованный, Бэйли ставит пузырек обратно. Не дожидаясь концовки этого эксперимента, он ставит странный маленький флакончик на его полку и решается выбрать еще один, прежде чем идти искать Поппету с Виджетом.

На этот раз он берет одну из коробочек на столе. Ту коробочку, что он выбрал, скорее шкатулка из отполированного дерева с замысловатым узором на крышке. Внутри шкатулка была подбита белым шелком. Запах напоминал — фимиам, насыщенный и пряный, он может чувствовать дым, клубящийся вокруг его головы. Жарко, сухой воздух пустыни с пульсирующим солнцем в безжалостном небе и порошкообразный мягкий песок. Его щеки горят от жары и чего-то еще. Чувство и ощущение чего-то соблазнительного, словно шелк ниспадает волнами на его кожу. Звуки музыки, которую он не может узнать. Играют свирели или флейты. И смех, пронзительный смех, гармонично сливающийся с музыкой. Привкус чего-то сладкого, но пряного на языке. Ощущение веселья и беззаботности, но в то же время чего-то скрытого и чувственного. Он чувствует руку на своем плече и подпрыгивает от неожиданности, роняя крышку на шкатулку.

Ощущение резко обрывается. Бэйли стоит в одиночестве, под мерцающими звездами. Он решает, что с него довольно и идет обратно к бреши в стене шатра, стараясь не задеть какую-нибудь банку или бутылку по дороге.

Он останавливается, чтобы поправить плакат, висящий у бреши в шатре, так чтобы она чуть больше бросалась на глаза, хотя он и сам не знал, зачем. На рисунке ребенок спит в своей постели под звездами, но трудно сказать сны малыша мирные или беспокойные.

Он идет обратно, чтобы найти Поппету с Виджетом, думая, не захотят ли те пойти во внутренний двор, чтобы чего-нибудь перекусить.

Вскоре Бэйли ощущает аромат карамели, и понимает, что несмотря ни на что, он в общем-то совсем не голоден. Бэйли бредет обратно извилистой тропкой, а мысли у него заняты бутылями, заполненными сплошными тайнами.

Когда он поворачивает за угол, то наталкивается на приподнятую платформу со статуей на ней, но эта отличается от заснеженной женщины, которую он видел здесь прежде.

Кожа этой женщины мерцающая и бледная, её длинные волосы переплетены в дюжину косичек с серебристыми ленточками, которые ниспадают на плечи. Её платье белое, которое, как кажется Бэйли, украшено черной витиеватой вышивкой, но когда он подходит ближе, то видит, что эти черные узоры на самом деле слова, написанные на ткани. Когда он подходит достаточно близко, что может прочесть, то понимает, что это любовные письма, написанные от руки. Слова, желания и стремления, опоясывающие её талию, плавно стекающие по её шлейфу, который лежит на платформе.

Статуя по-прежнему неподвижна, но руки она вытянула вперед, и только теперь Бэйли замечает молодую женщину в красном шарфе, стоящую перед ней, предлагая, одетой в любовное письмо, статуе единственную темно-красную розу.

Движение едва различимо, буквально неуловимо, но очень, очень, очень медленно статуя принимает розу. Её пальцы раскрываются, и молодая женщина терпеливо ждет, пока статуя постепенно смыкает пальцы вокруг стебля, отпустив её тогда, когда роза оказывается целиком во власти статуи.

А затем молодая женщина кланяется статуе, и уходит в толпу.

Статуя продолжает держать розу. Цвет кажется еще более ярким на фоне её белого с черным платья.

Бэйли всё еще смотрит на статую, когда Поппета хлопает его по плечу.

— Она — моя любимая, — говорит Поппета, глядя на статую вместе с ним.

— Кто она такая? — спрашивает Бэйли

— У неё много имен, — говорит она, — но в основном её зовут Парамур [19] . Я рада, что кто-то догадался подарить ей цветок сегодня. Я и сама иногда так делаю, если у неё нет. Мне кажется, что ей чего-то недостает без цветка, с ним она выглядит цельной. — Статуя очень медленно подносит розу к своему лицу. Её веки так же медленно закрываются. — Что ты делал всё это время? — спрашивает Поппета, когда они отходят от Парамур и бредут в направлении двора.

— Я нашел шатер, полный бутылок и всякой всячины, так что я не уверен, можно ли мне было вообще туда заходить, — говорит Бэйли. — Это было… странно.

К его удивлению Поппета заливается смехом.

— Это шатер Виджета, — объясняет она. — Селия создала его специально для Виджета, в качестве места, где он мог бы воплощать свои истории. Он утверждает, что так гораздо проще, чем записывать свои истории на бумагу. Виджет сказал, что хочет попрактиковаться в чтении людей, да, кстати, мы как раз можем подобрать его позже, после того, как он вдоволь напрактикуется. Он делает так иногда, чтобы слегка пополнить свою копилку историй. Скорее всего, он будет в «Зеркальном зале» или в «Чертежной».

— Что за чертежная? — спрашивает Бэйли.

Любопытство, узнать, что же это за шатер такой, о котором он ничего еще не слышал, одерживает вверх над тем, чтобы спросить, кто же такая Селия, о которой Поппета прежде не упоминала.

— Внутри «Чертежного зала» абсолютно черные пустые стены и ведра, полные мела, так что можно брать мел и рисовать где угодно. Одни люди пишут только свои имена, а другие рисуют картины. Иногда Виджет записывает там свои небольшие истории, но он также и рисует. Видж и в этом хорош.

Пока они бродят по двору, Поппета настаивает, чтобы он попробовал пряное какао, которое оказывается удивительно теплым и терпким. Он обнаруживает, что к нему вернулся аппетит, поэтому они пополам съедают миску клёцок и пакетик каких-то съедобных штуковин, изображение которых на обертке совпадает с их ароматом.

Они бредут через шатер, заполненный дымкой, встречая то и дело существ, сделанных из бумаги. Свернувшихся кольцами белых змей с мерцающими языками в полумраке, птиц с угольно-черными крыльями, хлопающими в густом тумане.