Чтение онлайн

Один человек остается сидеть на своем месте в узком ряде кресел, пока все расходятся. Его глаза, почти полностью скрытые тенью от надвинутой на лоб шляпы, сосредоточены на том месте, где всего мгновение назад находилась иллюзионистка.

Остальные зрители уходят.

Мужчина продолжает сидеть.

Через несколько минут дверь опять растворяется в стене шатра.

Взгляд мужчины не дрогнул. У него не так много осталось, лишь смотреть на исчезающую дверь.

Мгновение спустя, Селия Боуэн сидит перед ним, повернувшись боком к спинке стула и сложив на неё руки. Она одета точно так же, как и на своем представлении, в белое платье покрытое черными кусочками головоломки, которые собираются воедино по подолу.

— Ты пришел навестить меня, — говорит она, неспособная спрятать в голосе удовольствие.

— У меня появились несколько свободных дней. А тебя в последнее время не было вблизи Лондона.

— Мы будем в Лондоне осенью, — говорит Селия. — Это становиться чем-то вроде традиции.

— Не могу так долго ждать встречи с тобой.

— Я тоже рада тебя видеть, — мягко говорит Селия.

Она протягивает руку и поправляет поля его шляпы.

— Как тебе «Облаковый лабиринт»? — спрашивает он.

Он берет её за руку, как только девушка опускает её.

— Нравится, — говорит она, и у неё перехватывает дыхание, когда его пальцы переплетаются с её. — Ты убедил нашего мистера Барриса помочь тебе с лабиринтом?

— Так и есть, убедил, — говорит Марко, пробегая большим пальцем по внутренней стороне её запястья. — Я подумал, что могу воспользоваться некоторой помощью, чтобы добиться равновесия. Кроме того, у вас с ним есть Карусель, а у нас с тобой Лабиринт, и я подумал, что будет справедливо, если и у нас с Баррисом появиться свой аттракцион.

Напористость его взгляда и ощущение от прикосновений его пальцев, накатывают на Селию словно волной и она убирает свою руку из его, прежде чем, это волна не накрывает её с головой.

— Ты приехал, чтобы продемонстрировать свое собственное мастерство прославленных иллюзий? — спрашивает она.

— В моей повестке дня не значился такой пункт на этот вечер, но если желаешь…

— Ты уже наблюдал за мной, так что это было бы честно.

— Я мог бы наблюдать за тобой всю ночь, — говорит он.

— Ты и так наблюдал за мной всю ночь, — говорит Селия. — Ты был на всех моих представлениях в этот вечер, я заметила. — Она встает и идёт в центр арены, поворачиваясь так, что подол её платье закручивается вокруг неё. — Я вижу все места, — говорит она. — Ты не спрятался от меня, когда сел на задний ряд.

— Я подумал, что, если сяду в первый ряд, то мне очень захочется к тебе прикоснуться, — говорит Марко, вставая со своего места, чтобы подойти к краю арены, как раз, оказываясь в первом ряду.

— Я стою достаточно близко для твоей иллюзии? — спрашивает она.

— Если я скажу нет, ты подойдешь ближе? — в ответ спрашивает он, не потрудившись скрыть улыбку.

В ответ Селия делает еще один шаг в его сторону, подол ее платья шуршит, соприкасаясь с её туфлями. Теперь она стоит к нему достаточно близко, чтобы он поднял свою руку и положил ей на талию.

— Ты не прикасался ко мне последнее время, — замечает она, но не возражает.

— Я подумал, что попробую нечто особенное, — говорит Марко.

— Я должна закрыть глаза? — шутливо спрашивает Селия, но вместо ответа, он поворачивает её спиной к себе, продолжая держать свои руки на её талии.

— Смотри, — шепчет он ей на ухо.

Полосатое полотно шатра колышется, а затем мягкая поверхность затвердевает, и тканевые стены превращаются в бумагу. На стенах появляются слова, написанные от руки. Селия может различить обрывки шекспировских сонетов и гимны, восхваляющих, греческих богинь, пока поэзия заполняет весь шатер. Она охватывает стены, потолок и растекается по полу.

А затем шатер начинает открываться, бумага сворачивается и разрывается. Черные полосы растворились, превратившись в пустоты, в то время как их белые двойники, становятся ярче, убегают вверх и на них появляются ветви.

— Тебе нравится? — спрашивает Марко, как только все движение останавливается и оказывается, что они стоят посреди темного леса, стволы деревьев исписаны поэзией и светятся мягким свечением.

Селия в силах только кивнуть.

Он неохотно отпускает ее, следуя за ней, когда девушка идёт между деревьями, читая стихи на ветвях и стволах деревьев.

— Как тебе приходят в голову подобные видения? — спрашивает она, положив руку на кору одного из деревьев, состоящую из слоев бумаги.

На ощупь оно теплое и твердое, и светится изнутри, словно фонарик.

— Я перебираю разные вещи у себя в голове, — говорит Марко. — В своих мечтах. Я представляю, что бы могло тебе понравится.

— Не думаю, что тебе надо представлять себе, как порадовать своего соперника, — говорит Селия.

— Я не совсем усвоил в правила игры, поэтому следую своей интуиции, — говорит Марко.

— Мой отец почему-то все еще целенаправленно не вносит ясность в то, каковы правила, — говорит Селия, пока они прогуливаются между деревьев. — Особенно он уклоняется от ответа, когда я поинтересовалась, когда и каким образом будет вынесен вердикт.

— Александр также пренебрег этой информацией.

— Я надеюсь, что он не докучает тебе, как мой отец мне, — говорит Селия. — Хотя, надо признать, что уж что-что, а это у моего отца получается лучше всего.

— Я не видел его уже много лет, — говорит Марко. — Он всегда был… как-то отстранен и не очень разговорчив, но он ближе всего к тому, что можно назвать семьей. Другой у меня нет. И все же он ничего мне не говорит.

— Я почти завидую, — говорит Селия. — Мой отец постоянно говорит мне, что я одно сплошное разочарование.

— Я отказываюсь в это верить, не может быть, чтобы ты кого-нибудь разочаровала, — говорит Марко.

— Ты не имел удовольствия быть знакомым с моим отцом.

— Расскажи мне, что на самом деле с ним случилось? — просит Марко. — Мне очень любопытно.

Селия вздыхает и прежде чем начать свой рассказ, она останавливается у дерева, на стволе которого написаны слова любви и тоски. Она никому прежде не рассказывала об этом, просто никогда не предоставлялось такой возможности, быть связанной с человеком, который бы понял.