Чтение онлайн

— У тебя нет источника питания, — говорит он.

Она смотрит на Марко в замешательстве.

— Источника питания? — переспрашивает она.

— То, как я использую костер, в качестве канала связи. Заимствуя энергию от огня. У тебя нет ничего подобного, ты работаешь сама по себе?

— Я не знаю другого способа, — говорит Селия.

— Ты постоянно контролируешь цирк? — спрашивает Марко.

Селия кивает.

— Я привыкла к этому. Большую часть времени он управляем.

— Я даже представить себе не могу, насколько это может быть изнурительным.

Он нежно целует её в лоб, прежде чем отпустить, оставаясь к ней как можно ближе, но при этом, не касаясь её.

А затем он рассказывает ей свои истории. Мифы, что узнал от своего наставника. Фантазии, которые создал сам, вдохновленный отрывками из древних книг, что он прочел, у которых уже давно сломались корешки или был никуда не годный переплет. Свои представления о цирке, который не уместился бы в шатрах.

Она же отвечает ему историями из своего детства, которое она провела в гримерках театров. Приключениями, случившиеся с цирком где-то в далеких городках, которые тот осчастливливал своим приездом. Она рассказывает о событиях тех дней, когда она выдавала себя за медиума, приходя в восторг, когда он находит, что столько её усилий было растрачено понапрасну.

Они сидят и говорят до тех пор, пока в небе не начинает заниматься рассвет, и он покидает её только тогда, когда цирк закрывается.

Марко прижимает её к своей груди на краткий миг, прежде чем встать на ноги, потянув её за собой.

Он достает из кармана визитку, содержащую только буквы «М» и адрес.

— Я бы проводил меньше времени в резиденции Чандреша, — говорит он, протягивая ей визитку. — Когда я не здесь, ты сможешь найти меня там. Тебе будут рады в любое время, днем и ночью. Если у тебя появиться настроение отвлечься.

— Спасибо, — говорит Селия.

Она пальцами вращает визитку и та исчезает.

— Когда все это закончится, независимо от того, кто из нас победит, я не отпущу тебя так легко. Договорились?

— Договорились.

Марко берет ее за руку и подносит ее к губам, целуя серебряное кольцо, что скрывает ее шрам.

Селия проводит по его подбородку кончиками своих пальцев. А затем она поворачивается и растворяется в воздухе, прежде чем он успевает прижать её к себе.

Конкорд, Массачусетс, 30 октября, 1902

Бэйли пытается перевести овец с одного поля на другое, но они сегодня в ужасном настроении. Они сопротивляются, ругаясь и толкаясь, настаивая, что на этом поле трава лучше, нежели трава на другой стороне ворот с невысокой каменной стеной; и не важно, насколько сильно Бэйли пытается убедить их в обратном.

А потом позади него раздается голос.

— Здравствуй, Бэйли.

Поппета выглядит как-то не правильно, что ли, стоя у противоположной стороны стены. Дневной свет слишком яркий, все окружающее — слишком приземленное и зеленое. Ее одежда, несмотря на то, что она обыденная, а не цирковая, выглядит слишком замысловатой. На юбке слишком много оборок; сапоги, несмотря на то, что запыленные, все равно слишком изящные и непрактичные для хождения по ферме. На ней нет шляпки, рыжие волосы распущены и развеваются на ветру.

— Привет, Поппета, — говорит он, опомнившись от удивления. — Что ты здесь делаешь?

— Мне надо кое о чем с тобой поговорить, — говорит она. — Спросить тебя кое о чем, я имею в виду.

— Это не может подождать до полуночи? — спрашивает Бэйли. Встречи с Поппетой и Виджетом после того, как цирк открывается, стали уже ежевечерней традицией.

Поппета качает головой.

— Я решила, что тебе необходимо дать время, чтоб подумать над этим, — говорит она.

— Подумать о чем?

— Подумать над тем, что бы уйти с нами.

Бэйли лишь моргает.

— Что? — лишь может выдавить он.

— Сегодня последняя ночь, когда мы здесь, — говорит она. — И мне бы хотелось, чтобы ты уехал с нами.

— Ты, должно быть, шутишь, — говорит Бэйли.

Поппета качает головой.

— Не шучу, клянусь. Я хотела подождать, пока не стану уверена в том, что это правильно, попросить тебя об этом. Сейчас я в этом уверена. И это важно.

— Что ты имеешь в виду? Что важно? — спрашивает Бэйли.

Поппета вздыхает. Она смотри вверх, вглядываясь, словно ищет звезды, скрытые на голубом небе, усеянном пушистыми белыми облаками.

— Я знаю, что ты должен уехать с нами, — говорит она. — Это я знаю наверняка.

— Но почему? Почему я? Что я буду делать, просто плестись за вами? Я не такой как ты, как Виджет, я не умею ничего особенного. Я не принадлежу к цирковой среде.

— Еще как принадлежишь! Я уверена в этом. Я еще пока не знаю почему, но я уверена, что принадлежишь, как и я. Как и мы, я имею в виду, — алый румянец появляется на ее щеках.

— Мне бы очень этого хотелось, правда. Я просто… — Бэйли оглядывается вокруг — на овец, на дом, на сарай, стоящий на холме с яблонями. Это может решить долгий спор между Гарвардом и фермой или же сделать все еще хуже, намного хуже. — Я не могу просто уехать, — говорит он, хотя так не думает.

— Я знаю, — говорит Поппета. — Прости. Я не должна тебя просить. Но я думаю… Нет, не думаю, я знаю. Я знаю, если ты поедешь с нами, мы сюда не вернемся больше.

— Не вернетесь? Почему?

— Вообще никуда не вернемся, — говорит Поппета. Она, хмурясь, опять поднимает глаза к небу, прежде чем поворачивается к Бэйли. — Если ты не поедешь с нами, цирка больше не будет. И не спрашивай почему, они не сказали.

Она показывает на небо, на звезды за облаками.

— Они просто говорят, что для того, чтобы цирк существовал и дальше, ты должен быть там. Ты, Бэйли. Ты, я и Видж. Не знаю почему так важно, чтобы именно мы втроем, но это так. Если нас там не будет, все рухнет. Разрушение уже началось.

— Что ты имеешь в виду? С цирком же все в порядке.

— Не уверена, что это что-то такое, что может быть заметно со стороны. Это… Вот если бы одна из твоих овец заболела, я бы заметила?

— Вероятно, нет, — говорит Бэйли.

— А ты? — спрашивает Поппета.

Бэйли кивает.

— Вот так и с цирком. Я знаю, как это ощущается и сейчас такого ощущения нет и не будет некоторое время. Я могу сказать, что что-то не так, неправильно и я чувствую, что он разрушается, как торт, в котором недостаточно крема, чтобы он не распадался, но я не знаю, что это такое. В моих словах есть хоть какой-то смысл?