Чтение онлайн

— Что? — спрашивает Марко.

— Тот, кто выживет и будет победителем, — говорит она. — Победитель жив, проигравший мертв. Таким образом заканчивается игра.

— Это… — Марко останавливается, качая головой. — Это не может быть целью.

— Именно так и есть, — говорит Селия. — Это проверка на выносливость, а не на мастерство. Я постараюсь сделать цирк самодостаточным прежде, чем…

Она не может произнести этих слов, все еще с трудом поднимая на него взгляд.

— Ты собираешься сделать тоже, что и твой отец, — говорит Марко. — Ты собираешься выйти за рамки.

— Не совсем, — говорит она. — Мне кажется, что я все-таки больше мамина дочка.

— Нет, — говорит Марко. — Ты не можешь думать об этом.

— Это единственный способ остановить игру.

— Тогда мы продолжим играть.

— Я не могу, — говорит она. — Я не могу больше. С каждой ночью становится все труднее. И я… Я должна позволить тебе выиграть.

— Мне не нужна победа, — говорит Марко. — Мне нужна ты. Правда, Селия, неужели ты не понимаешь этого?

Селия ничего не говорит, но слезы скатываются вниз по ее щекам. Она не вытирает их.

— Как ты можешь думать, что я не люблю тебя? — спрашивает Марко. — Селия, ты для меня все. Я не знаю, кто пытается убедить тебя в обратном, но ты должна мне верить, пожалуйста.

Она только смотрит на него полными слез глазами; первый раз, когда она спокойно выдерживает его взгляд.

— Вот когда я понял, что люблю тебя, — говорит он.

Они стоят по разные стороны небольшой круглой комнаты, выкрашенной глубоким синим цветом и усеянной звездами, на выступе у бассейна лежат жемчужного цвета подушки. Мерцающая люстра висит над ними.

— Я был очарован с первого момента, когда увидел тебя, — говорит Марко, — но это, когда я уже знал.

Комната вокруг них опять меняется, превращаясь в пустой бальный зал. Лунный свет льется в окна.

— А это, когда узнала я, — говорит Селия, шепот эхом разносится по залу.

Марко приближается, целуя ее слезы, перед тем как накрыть губами ее губы. Когда он целует ее, костер горит ярче. Акробаты превосходно вращаются в пойманном свете. Весь цирк сверкает, ослепляя каждого посетителя. А потом единение останавливается, когда Селия неохотно отрывается.

— Прости меня, — говорит она.

— Пожалуйста, — говорит Марко, отказываясь отпускать ее, его пальцы крепко держат кружево ее платья. — Пожалуйста, не уходи.

— Слишком поздно, — говорит она. — Было слишком поздно уже тогда, когда я приехала в Лондон, чтобы превратить твою тетрадь в голубя; слишком много людей вовлечено. Никто из нас не может уже повлиять на все происходящее здесь, ни на одного зрителя, входящего в эти ворота. Сотни, если не тысячи людей. Все мухи уже запутались в той паутине, которая была сплетена, когда мне было шесть лет, и теперь я боюсь пошевелиться из-за страха потерять кого-то еще.

Она смотрит на него, поднимая руку, чтобы погладить его по щеке.

— Сделаешь кое-что для меня? — спрашивает она.

— Все что угодно, — говорит Марко.

— Не приходи больше, — говорит она и ее голос срывается.

Она исчезает прежде, чем Марко может возразить, также просто и элегантно, как и в конце представления, ее платье исчезает в его руках. Только запах ее духов остается в воздухе.

Марко остается стоять в одиночестве в пустом шатре с двумя рядами кресел и открытой дверью, ожидающей его ухода.

Перед тем как уйти, он достает одну игральную карту и кладет на ее стул.

Сентябрь, 1902

Селия Боуэн сидит за столом, окруженная грудами книг. Она исчерпала пространство для своей библиотеки некоторое время назад, но вместо того, чтобы расширить комнату, она решила позволить книгам самим стать комнатой. Некоторые стопки из них составляют столы, другие свисают с потолков, вместе с большими позолоченными клетками, в которых сидят несколько белых голубей.

В другой клетке, не подвешенной как остальные, а стоящей на столе, лежат замысловатые часы. Они показывают не только время, но и астрологическое движение на небосводе.

Большой черный ворон примостился спать рядом с полным собранием сочинений Шекспира.

Не сочетающиеся свечи в серебряных канделябрах, горящие по три штуки в одном, окружают стол в центре комнаты. На самом столе стоит чашка, с медленно остывающем чаем, шарф, частично распущенный и смотан в моток алой шерсти, фотография в рамке, умершего часовщика, карты разложенные по одной по всему столу, и открытая книга заполненная знаками и символами и перекрепленными к каждой странице дополнительными кусочками бумаги.

Селия сидит с блокнотом и ручкой в руке, пытаясь расшифровать систему, согласно которой была написана книга.

Она старается понять, о чем мог думать и в каком направлении Марко, когда писал всё это, представить себе его, как он заполняет каждую страницу, тщательно вырисовывая чернилами каждую веточку дерева, которые обвивают всю книгу.

Она читает каждую подпись снова и снова, проверяя, насколько надежно закреплен каждый локон волос, внимательно всматриваясь в каждый символ.

Она потратила слишком много времени, повторяя этот процесс, что могла бы воссоздать книгу по памяти, но все еще не могла до конца разобраться в том, как работает система.

Ворон шевелится и каркает на что-то притаившиеся в тени.

— Хьюгинн, ты мне мешаешь, — говорит Селия, не поднимая на ворона глаз.

Свет от свечей улавливает только края очертания силуэта её отца, когда тот парит поблизости. Подсвечивая складки его пиджака, воротник рубашки. В темных глазницах сверкают белки глаз.

— Тебе по-хорошему нужен еще один, — говорит он, поглядывая на взволнованного ворона. — Мьюнинн бы пришелся в самый раз.

— Я предпочитаю, папа, полагаться на память, — говорит Селия.

— Гмм, — следует единственный ответ.

Селия не обращает на него ни малейшего внимания, когда тот наклоняется ей через плечо, наблюдая за тем, как она перелистывает исписанные страницы.

— Боже ты мой, какая ужасная мешанина, — говорит он.

— Язык, на котором ты сам не можешь изъясняться, не обязательно должен быть ужасной мешаниной, — говорит Селия, переводя строчку символов себе в блокнот.

— Это тяжелый труд, заклинания и магические формулы, — говорит Гектор, переплывая по другую строну стола, чтобы лучше было видно. — Очень в стиле Александра, все такое сложное и непонятное.