Чтение онлайн

Он притягивает её в свои объятья, его слезы капают ей на волосы.

— Я люблю тебя, — говорит он, когда, наконец, обретает голос.

Они стоят, обнявшись, никто не хочет размыкать руки.

— Я не могла позволить тебе пойти на это, — говорит Селия. — Я не могла позволить тебе уйти.

— Что ты сделала? — спрашивает Марко.

Он всё еще не совсем понимает, что произошло.

— Я использовала цирк как краеугольный камень, — говорит Селия. — Я не знала, получиться ли, но я не могла позволить тебе уйти, я должна была попытаться. Я пыталась забрать тебя с собой, а потом, когда я не смогла найти тебя, то подумала, что потеряла.

— Я здесь, — говорит Марко, поглаживая её по волосам. — Я здесь, с тобой.

Это не то, что он ожидал, будучи освобожденным от мира и восстановленным в ограниченном пространстве. Он не чувствует себя ограниченным, только отделенным от мира, как будто он с Селией прилагаются к цирку, а не являются частью его содержимого.

Он оглядывается на деревья, длинные матовые ветви ивы, сбегающие вниз, фигурные стрижки кустов, которые тянуться неподалеку словно призраки.

Только тогда он замечает, что сад тает.

— Костер погас, — говорит Марко.

Теперь он это чувствует, какую-то пустоту. Он ощущает цирк повсюду вокруг себя, он висит на нем словно туман, словно он может потянуться и дотронуться до железной ограды, несмотря на то, что она находится на довольно большом расстоянии. Он может определить, где находится ограда, куда не взглянет, где расположен каждый шатер, даже темный двор и Цукико, стоящую на нем, почти без усилий. Он может чувствовать весь цирк, как рубашку кожей.

И единственное, что ярко горит для него здесь — это Селия. Но это пламя мерцает, оно такое же хрупкое, как огонек свечи.

— Ты держишь весь цирк единым целым, — говорит он.

Селия кивает. Это только начинает довлеть над ней, но без костра им управлять гораздо сложнее. Она не может достаточно хорошо сосредоточиться, чтобы сохранить все нюансы в целостности. Некоторые элементы уже ускользают от неё, капля по капле, как тающие цветы в «Ледяном саду». И она понимает, что если всё развалиться, то она больше не сможет собрать все кусочки воедино.

Она дрожит, и хотя она успокаивается, когда он нежно её обнимает, она продолжает трепетать в его объятьях.

— Отпусти его, Селия.

— Я не могу, — говорит она. — Если я отпущу его, произойдет катастрофа.

— Что произойдет с нами, если эта катастрофа произойдет? — спрашивает Марко.

— Я не знаю, — говорит Селия. — Я приостановила её. Цирк не сможет быть без нас самодостаточным. Ему нужен хранитель.

Нью-Йорк, 1 ноября, 1902

Последний раз, когда Бэйли входил в этот шатер, Поппета была с ним, и внутри все было заполнено белым туманом.

Тогда, и Бэйли с трудом верилось, что это было лишь несколько дней назад, шатер казался бесконечным. Сейчас же, без туманной дымки, Бэйли были видны белые стены шатра и все его существа, но они не двигались. Птицы, летучие мыши и бабочки висят в пространстве неподвижно, словно подвешены на леску. Не шуршат бумажные крылья. Вообще никакого движения.

Другие существа сидят на полу у ног Бэйли, включая черного кота, присевшего перед прыжком возле белой лисы. Есть звери и побольше. Зебра с великолепными контрастными полосами. Лежащий лев со снежной гривой. Белый олень с длинными рогами.

Рядом с оленем стоит мужчина в темном костюме. Он почти прозрачен, как приведение или отражение в стекле. Детали его костюма — это не больше, чем тени. Бэйли может четко видеть оленя сквозь рукав его пиджака.

Бэйли раздумывает, является ли тот плодом его воображения, когда мужчина оглядывается на него своими яркими глазами, хотя при этом Бэйли не может понять какого они цвета.

— Я просил ее не посылать тебя этой дорогой, — говорит он. — Хотя эта самая прямая.

— Вы кто? — спрашивает Бэйли.

— Меня зовут Марко, — говорит мужчина. — Ты должно быть Бэйли. — Бэйли кивает. — Мне хотелось бы, чтобы ты был не столь молод, — говорит Марко. В его голосе проскальзывает грусть, но Бэйли до сих пор отвлечен его призрачным внешним видом.

— Вы умерли? — спрашивает он, подходя ближе. При изменении угла обзора, тот на мгновение появляется во плоти, но потом опять становится прозрачным.

— Не совсем, — говорит Марко.

— Цукико сказала, что она единственный живой человек, который знает, что здесь случилось.

— Подозреваю, что мисс Цукико не всегда правдива.

— Вы выглядите как призрак, — говорит Бэйли. Он не может придумать лучшего способа, чтобы описать это.

— Мне ты представляешься точно таким же, так кто из нас реален?

Бэйли не имеет ни малейшего понятия как ответить на этот вопрос, поэтому задает свой, первый пришедший ему в голову.

— Это Ваш котелок во внутреннем дворе?

К его удивлению Марко улыбается.

— Да, именно, — говорит он. — Я потерял шляпу до того, как все произошло, так что оставляю ее в прошлом.

— Что случилось? — спрашивает Бэйли.

Марко замолкает, прежде чем ответить.

— Это довольно длинная история.

— То же самое сказала и Цукико, — говорит Бэйли. Он гадает, сможет ли он найти Виджета, чтобы тот все ему рассказал.

— С этой точки зрения она сказала правду, — говорит Марко. — Цукико хотела заточить меня в костре, о причинах говорить не будем, нет времени, потом планы изменились, и все привело к тому, что мы имеем сейчас. Меня разобрали и сложили обратно в меньшей концентрации.

Марко вытягивает руку и Бэйли подходит, чтобы дотронуться до нее. Его пальцы проходят насквозь, но слабое противодействие чувствуется, ощущение, что в пространстве что-то есть, несмотря на то, что нет ничего твердого.

— Это не иллюзия и не трюк, — говорит Марко. Брови Бэйли сходятся в задумчивости, но через мгновение он кивает. Поппета говорила, что нет ничего невозможного, и он понимает, что начинает с этим соглашаться. — Я не взаимодействую с окружением также как ты, — продолжает Марко. — С моей точки зрения и ты, и все остальное здесь кажется мне иллюзорным. Возможно, мы сможем обсудить это в другой раз. Пойдем со мной.