Чтение онлайн

Покинув автобус, мы взяли такси, Костя назвал адрес. Однако, подъехав к нужному дому, попросил водителя медленно проехаться по двору и высадить нас в двух кварталах от нужного нам места.

Потом он достал ключи, вложил их мне в руку.

— Код домофона — четыре-девять-пять. Запомнила? — я кивнула. — Идешь спокойно, по сторонам не оглядываешься. Всех, кто тебе встретится, считаешь, запоминаешь, кто где. Особенно мужчин. Войдешь в подъезд, вызовешь лифт. Он приедет, отправишь его на самый верхний этаж, сама поднимешься по лестнице пешком. Только тихо. Всех, кто встретится по пути, запоминаешь. Кто, сколько, на каком этаже. Поднимешься до самого верхнего этажа, только потом спустишься на шестой, откроешь ключом. Квартира сто вторая. На кухне открываешь окно. Если во дворе или в подъезде встретишь хоть одного подозрительного мужика, на шестом не останавливаешься, звонишь в сто двадцатую на девятом этаже. Тебе никто не открывает, спускаешься на лифте, выходишь из подъезда, идешь спокойно ко мне. Поняла?

Я снова кивнула.

— Ну, давай. — Он слегка сжал мои плечи, развернул меня спиной к себе и легонько подтолкнул вперед.

Я проделала весь путь до девятого этажа. В пролете между седьмым и восьмым на подоконнике сидели двое молодых парней, курили и пили пиво из жестяных банок. Я неторопливо прошла мимо них, чувствуя затылком, спиной и тем, что ниже, их взгляды и слыша, как один чуть причмокнул языком. Поднявшись до последнего этажа, я с колотящимся сердцем позвонила несколько раз в дверь сто двадцатой квартиры. Звонок, казалось, было слыхать до самого низа, акустика в подъезде была что надо, я даже слышала, как затягиваются сигаретами парни на подоконнике двумя этажами ниже.

Перестав звонить, я нажала кнопку лифта, который сразу же открыл мне двери, вошла и спустилась на первый этаж. На выходе из подъезда мне встретился еще один мужчина, который любезно пропустил меня в распахнутую дверь, оглядев с ног до головы. Я, опустив глаза, проскочила мимо него, не спеша спустилась с крылечка и зашагала по двору, отмечая боковым зрением еще парочку типов, которых раньше тут, я уверена, не видела.

Я решила не возвращаться к Косте, а пройти по другой стороне улицы мимо него так, чтобы он увидел меня издалека. Он заметил и разгадал мой маневр, чуть заметно кивнул и скрылся с моих глаз за углом. Я прошагала не спеша еще пару кварталов от того места, где он должен был меня ждать, подавляя в себе желание оглянуться.

Костя догнал меня неожиданно.

— Ну как? — спросила я.

— Ждали меня, похоже. Тебя они не знают в лицо, но на всякий случай проводили немного и вернулись во двор.

— Я их сначала не заметила, увидела только потом, когда вышла. В подъезде сидят на седьмом еще двое молодых, пьют пиво.

Он усмехнулся:

— Пиво, значит… Ладно. Примем к сведению.

Меня так и подмывало расспросить, куда это мы так и не попали, хотя уже догадывалась, что это, скорее всего, была Костина квартира.

— Тогда пойдем к тебе, — неожиданно весело сообщил Костя, взял меня под руку, и мы вышли на дорогу ловить такси.

К моему дому мы подходили уже не с такими предосторожностями, хотя и держали ухо востро.

Дом, в котором я, оказывается, когда-то жила, располагался в старой части города, где было больше зелени, и все здания здесь были не выше пяти этажей, оштукатуренные и местами облезлые. Однако это место мне показалось симпатичнее, чем тот «спальный» район, набитый совершенно одинаковыми с виду многоэтажками, в котором жил Костя. Я озиралась по сторонам, отмечая про себя такие детали, как узорные решетчатые ограждения между домами, за которыми зеленели цветущие палисадники, уютные дворики, не забитые автомобилями.

Костя внимательно посматривал в мою сторону, возможно ожидая, что меня накроет какими-нибудь воспоминаниями из прошлой жизни, но я, отвечая на его невысказанный вопрос, только покачала головой.

Моя квартира располагалась в трехэтажном угловом доме с узкими окнами, высоченными потолками и деревянными лестницами.

Когда мы подошли к массивной деревянной крашеной двери, Костя, словно фокусник, вынул из своей бездонной куртки еще один комплект ключей. Я молча смотрела на него, подняв бровь, но он только хмыкнул с самодовольным видом, мол, да, я такой.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Пыльно, но в целом довольно симпатично. То ли я приобрела эту квартиру со всей обстановкой и ничего в ней не меняла, то ли у меня был странный вкус. Потертый, но добротный паркет, старинная, возможно, антикварная мебель. Покрытое толстенным слоем пыли фортепиано, увидев которое, Костик издал тихое восхищенное «Оооо!». Я пожала плечами, не имея понятия, умею ли я на нем играть.

Мы ходили, как по музею, заглядывая в комнаты и пытаясь представить себе характер человека, который здесь когда-то жил.

С трудом верилось, что это могла быть я.

— Ты уверен, что это моя квартира? — спросила я, открывая допотопный шифоньер с мутным зеркалом во весь рост на дверце.

— Точно, твоя. Да, Женька, сам не ожидал, какая ты у нас, оказывается, утонченная натура.

— Ага, прямо духовно богатая дева.

— Откуда такое выражение? — нахмурился он, глядя на меня с недоверием.

— Не знаю. Всплыло в мозгу.

Я достала легкое летнее платьице, висящее на плечиках, приложила к себе. Размер вроде мой, но трудно себе представить, что я это когда-то носила.

— Это мое? Ты меня видел хоть раз в этом? — я повернулась к Константину, крутанувшись на пятке.

— Видел. Тебе очень идет, — Костя обошел круглый деревянный стол, покрытый связанной крючком бахромчатой скатертью, достал из шкафа другое платье, развернул меня лицом к зеркалу, приложил его к моим плечам. Легкая струящаяся темно-зеленая ткань, отливающая синевой, мягкие складки. Наверное, оно тоже мне шло, во всяком случае глаза изменили оттенок и тоже стали казаться яркими, сине-зелеными. — Вот в этом однажды видел. На вашем новогоднем корпоративе. Ты мне тогда очень понравилась. — Он положил подбородок мне на плечо, и в зеркале я увидела странное двухголовое чудище.

— И ты все равно послал меня взрывать то здание, — спокойно сказала я, глядя двухголовому отражению в светло-карие глаза.

Он выпрямился, не глядя повесил платье обратно в шкаф, развернул меня за плечи к себе и крепко, вероятно, сдерживаясь, чтобы не сдавить изо всех сил, прижал к себе. Я чувствовала сквозь ткань его рубашки, как напряглись мускулы у него на груди, как его руки с силой прошлись по моей спине, сминая ткань, стискивая меня, мешая дышать и едва не оставляя на мне синяки. Он уткнулся лицом в мои волосы и с неожиданной страстью прошептал мне в самое ухо:

— Я так рад, что ты не погибла там. И что не убила меня.

Я с трудом отстранилась от него, упираясь ладонями ему в живот и восстанавливая дыхание. Он смотрел на меня со странным выражением затаенной боли. Он не ждал прощения и сам не собирался себя прощать. Я снова провела рукой по его отросшей щетине, как тогда в больнице, когда первый раз он приблизился ко мне с грозным видом, и размышляла о том, кем был он и кем была я. И кем мы стали друг для друга за эти несколько месяцев.

— Если бы тебя не шарахнуло взрывом, ты бы убил меня… — прошептала я и почувствовала, как губы мои искривились в горькой усмешке и задрожали.