Чтение онлайн

Впрочем, что тут удивительного?

Моим преследователям было от чего «плясать»: от той самой сожженной деревушки, которая служила для меня основным ориентиром. Вряд ли им было точно известно, что я непременно отправлюсь к озеру. Но я готова была согласиться, что это был наиболее вероятный и предсказуемый вариант. А там уж, когда я прервала свои перемещения и встала на ночлег, обнаружить мой костерок было делом техники.

Ну хорошо. И что мне теперь делать?

Я лежала с открытыми глазами, хотя не смогла бы разглядеть даже собственную руку в такой темноте. Снаружи было тихо, если не считать бесконечного шепота дождя, напоминающего «белый шум» из радиоприемника.

Вот интересно, а если я вдруг решу и дальше блуждать по лесу, не собираясь выводить их к землянке, где были припрятаны мои козыри? Так и будут они таскаться со мной и охранять ночью мой покой и сон, как два верных стража? Вот только не мне верных, — напомнила я сама себе. Да и какой тут, к лешему, покой и сон?

И куда я, собственно, денусь? Что я выиграю, если протяну время? Несколько дней этой странной бродячей жизни в неприветливом осеннем лесу?

Я решительно села и снова подползла к выходу из палатки, приоткрыла вход, взвизгнув «молнией».

— Эй, вы, стражники! Залезайте уж внутрь. Только ведите себя хорошо.

Что я, в самом деле, изверг что ли? В такую погоду и врагу не пожелаешь всю ночь стоять вот так, плечом к плечу, под ледяными струями, от которых не укроют ни куртка, ни дождевик.

В ответ я не услышала ни слова, ни даже шевеления. Я юркнула обратно под защиту тента, оставив приоткрытым вход в палатку, и рявкнула уже раздраженно:

— Только давайте быстрее, а то мне сейчас палатку зальет.

Через пару секунд в моем маленьком лесном жилище стало тесно и шумно.

Я уползла к дальней стенке, скорчившись там в своем спальнике и пристроив под голову полупустой рюкзак, в котором оставались только нераспечатанные съестные припасы. Мои гости долго возились возле входа, стягивая с себя мокрую одежду и сапоги. Я нащупала свой фонарь и включила его, направив луч на потолок. Оба мужчины как по команде замерли и совершенно синхронно повернули ко мне мокрые взъерошенные головы, вдобавок наставив на меня каждый по пистолету. С кончиков их носов так же синхронно сорвалось по дождевой капле.

— Вот она, плата за гостеприимство, — язвительно заметила я. — К тенту не прикасайтесь только, а то сочиться начнет.

Убедившись в моих исключительно мирных и гуманных намерениях, горе-стражники избавились, наконец, от мокрых курток и обуви, и, оставшись один в свитере, а другой — в тельняшке, замерли, как два изваяния, по сторонам от входа в одинаковых же позах: по-турецки, упершись локтями в колени и продолжая сжимать в руке каждый свое оружие. Правда, я заметила, что теперь они все-таки поставили его на предохранители и перестали направлять в мою сторону.

Роман не спускал с меня мрачного взгляда, в котором не было и тени благодарности или даже дружелюбия.

Шурик, на вид гораздо его моложе и симпатичнее — тот самый «грибник», от которого я удачно сбежала в поезде, — вытирая рукавом тельняшки мокрое лицо, встретился со мной взглядом и тут же полыхнул своим свежим румянцем, как девица, когда я ему лукаво подмигнула. Роман бросил на него быстрый взгляд, и бедный парень порозовел еще больше.

Я широко ему улыбнулась, обвела пустое пространство между нами широким жестом и милостиво пригласила:

— Можете поспать по очереди, никуда я от вас не денусь. И даже, скорее всего, не покусаю.

Я от души зевнула и, прежде чем погасить фонарь, успела заметить, как оба моих гостя переглянулись, и Роман, который, видимо, был у них за главного, едва заметно кивнул.

Я успела угнездиться на своем рюкзаке, притулившись в самом уголке своей палатки, когда услышала, что кто-то из них все-таки решил воспользоваться моим любезным приглашением и завозился недалеко от меня. Интересно, кто остался сторожить?

Шуршание дождя вновь меня убаюкало, в палатке очень быстро стало тепло, сыро, и душно. Когда возня прекратилась, мне, наконец, удалось заснуть. Момент смены караула я благополучно продрыхла, а когда проснулась окончательно, уже рассвело. В палатке спал только Роман; второй караульный, видимо, нес свою вахту уже снаружи. Дождь, наконец-то прекратился, и я решила выбираться на свежий воздух.

Я завозилась, и Роман приоткрыл один глаз. В одной из спрятанных подмышки рук я увидела пистолет и, фыркнув, картинно закатила глаза, вспомнив, что буквально прошлой ночью сама спала с пистолетом в обнимку.

Пока я выковыривалась из спальника и натягивала на себя свои вещи, он успел выскочить из палатки, и я услышала их негромкий бубнеж, к которому, впрочем, не стала прислушиваться.

К тому моменту, когда я жизнерадостно пожелала мужчинам доброго утра, и на меня в ответ покосились две хмурые заспанные физиономии, у них уже вовсю горел костер, причем не такой унылый, как у меня получился вчера, а вполне себе бодренький. Тепло от него дошло даже до палатки. Рядом с костром стоял мой изрядно закопченный кан, и я, заглянув в него, увидела в нем темную жидкость, а до моих ноздрей вместе с дымом от костра донесся запах кофе. Я хмыкнула и деловито прошуршала мимо мужчин к кустам, поинтересовавшись на ходу:

— Ну что, мне с вами разговаривать?

Оба промолчали, и я гордо уединилась, на всякий случай мурлыча себе под нос первую пришедшую в голову песенку — «Баю-баюшки-баю», — чтобы никому из них не вздумалось за мной проследить.

Вернувшись к костру, я застала обоих уже жующими. Кажется, хлеб с колбасой. К моему удивлению, мне тоже протянули кусок. А потом пустили по кругу кан со сладким черным кофе.

— Теперь мы с вами разделили кров и хлеб, — прошамкала я с набитым ртом, — и мы теперь не должны быть врагами.

Мужчины переглянулись и ничего не ответили. Везет мне на молчунов. Я не сдавалась.

— А какие у вас на мой счет инструкции? Вы меня потом убьете, когда я вас приведу к деньгам? — я говорила легкомысленным, даже полушутливым тоном, хотя и было мне не до смеха.

Они снова молча обменялись многозначительными взглядами. Мне надоели их безмолвные переглядки, и я пошла в наступление.

— А вам не кажется, что, когда я вас приведу к заветной цели, ваш любимый Герасимов и вас тоже грохнет? Ну, чтобы не делиться…