Нора Баржес
Шрифт:
Я хочу взять что-нибудь на память, – сказала Нина и заорала:
Баржес! Я могу взять на память этот желтый шелковый шарф в ирисах?
Прибежала Заюша: ну как же так, без нее?!
За ней, по-прежнему вертя головой, приковыляла электрическая леди.
Зашумели вешалки. Им не нравилось, что кто-то листал их, словно страницы чужой жизни. Чужие руки, чужие глаза…
И я возьму, и я, – хором сказали Риточка, Зайка и Нойер.
Это все мое! – рявкнула Анюта. – Папа! Они грабят мамину гардеробную.
Риточка, вы поможете мне что-нибудь еще выбрать на память? – подлизнулась Нина своим шершавым язычком.
Риточка примеряла малиновую блузку, которую Нора купила в Палермо ровно месяц назад.
Подтянулись сотрудники из реставрационной мастерской. Кто-то подобрал память себе, кто-то – своим женам и возлюбленным.
Анюта плакала в детской. Баржес одобрительно подбадривал товарок судьбы:
Берите все, девчонки и мальчишки, мне-то теперь зачем это барахло! А вам – будет память!
И тебе незачем, – жарко шептал он на ухо Риточке. – Тебе тоже нужна память? А ты знаешь, сколько в мире всякого барахла!?
Риточка знала.
Норе очень нравилось, что ее не вспоминали.
Это означало, что она сможет остаться здесь, в этой квартире, навсегда.