Чтение онлайн

Через несколько дней они двинулись дальше к югу, через долину Симета, намереваясь дать битву Ибн Гаваши, главным центром могущества которого было Кастро Джиованни в долине Энны. Когда войско подошло к подножию Этны, к нему огромными толпами устремилось многочисленное там христианское население, высказало норманнам радость по поводу их побед и принесло им припасы и подарки.

Завоеватели подошли к крепости Ченторби, построенной на скале. Эта крепость была окружена крепкими стенами и глубокими рвами и снабжена значительным гарнизоном. Они пренебрегли осадой этого города, так как получили известие, что за ними по пятам идет арабский военачальник Ибн Гаваши с большим войском. Поэтому они перешли Симет, но ни у Патерно, ни где бы то ни было не встретили врагов. Арабы везде отступали. Норманнское войско восемь дней оставалось в долине Патерно. Так как вместе с норманнами шли Ибн Тимна и те мусульманские воины, которых, вероятно, было у него на службе немало, то понятно, что арабы не особенно тревожились. Высланные шпионы принесли известие, что войска Ибн Гаваши поблизости нет. Тогда завоеватели снова перешли Симет и после кровопролитного боя заняли высоты Сан Феличе. Затем они пробились до мельниц ниже Кастро Джиованни, где и разбили лагерь.

Вокруг этого главного города долины Энны было стянуто мусульманское войско, которое, по очевидно преувеличенным данным норманнских историков, насчитывало до 100 000 человек пехоты и 15 ООО человек конницы. Этой армией, разделенной на три отряда, командовал Ибн Гаваши, который вскоре напал на норманнов. Оба Готвиля ожидали огромного превосходства сил у противника. Гюискар, который все еще оставался главнокомандующим, пламенной речью влил мужество в сердца своих воинов и призвал их уповать на Бога. Его дыхание, говорил он, развеет, как прах все войско нечестивых. Потом, причастившись, норманны вскочили на коней, и над ними возреяли стяги христовой веры. Рыцари ринулись вперед и раскололи ряды врагов. Норманны с каким-то яростным восторгом бросились на мусульман. Один араб в бегстве падал на другого, все смешалось в одну кучу, в которую врезались преследователи, покрывая трупами землю. Победа была в высшей степени блестящей, хотя свидетельство летописцев, будто бы в битве пало 10 000 мусульман и ни одного христианина, кажется невероятным. Число пленников было огромно, а лошадей было захвачено столько, что каждый христианин, под которым был убит в битве конь, получал вместо него Десять других. Но все-таки норманнам не удалось захватить хорошо Укрепленное Кастро Джиованни. К ней отступил Ибн Гаваши.

На другой день после битвы норманны заняли позицию у озеpa Перуза – там, где Плутон когда-то похитил Прозерпину. От сюда Рожер совершал набеги и захватывал богатую добычу. В одном из этих набегов он дошел до Джирдженти. Арабы, ослабленные большими потерями из Кастро Джиованни послали к Гюискару послов просить о перемирии, на что он и согласился. Тогда к норманнам стали стекаться со всех сторон каиды. Скрестив на груди руки, они подходили к людям Севера с глубокой покорностью, приносили им подарки, заключали мирные договоры и сдавали им свои города. Наконец явились послы из Палермо, которые принесли великолепные дары – одежды из мавританских мастерских в Андалусии, серебряные и золотые сосуды, мулов с богатыми седлами и сбруей и, кроме того, 80 ООО золотых монет. Гюискар милостиво принял подарки и послал в Палермо диакона Петра, чтобы и там выразить свою благодарность за их щедрость. При этом, конечно, он дал новое доказательство того, что к нему вполне подходило прозвище Хитреца, так как этот диакон в то же время был и шпионом, которому было получено разузнать положение дел в главном городе Сицилии.

Эмир Палермо выразил необыкновенное удовольствие, когда узнал от посла, что он сделал Роберта своим другом. Он дал диакону Петру поручение отвезти от его имени новые подарки норманнскому герцогу.

Вернувшись к норманнам, диакон, который понимал по-арабски, донес, что он нашел Палермо созревшим для падения.

Но, как ни счастливо шло для норманнов все до этого времени, хотя поражение арабов было почти полным, все-таки приходилось на некоторое время остановить этот завоевательный поход.

Мусульмане укрепились в Кастро Джиованни, построенном на крутых высотах, и Роберт, который некоторое время осаждал это укрепление, убедился, что взять его нельзя. Тогда, по его мнению, разумнее всего было отступить. Через два месяца после этого он решил снова вернуться в Калабрию, обеспечить за собой путь, по которому он шел, поддерживать с помощью Ибн Тимны среди мусульман раздор и действовать на рассеянных по острову христиан, по большей части греческой национальности, в том смысле, чтобы они поддерживали норманнов деньгами и припасами. На обратном пути он прибыл в Валь Демоне, в северной части острова, и там, недалеко от Кефалу, в местности, населенной по большей части христианами, на некоторое время остановился. Его воины были очень довольны возможностью отдохнуть на этой плодородной земле, где они были окружены своими единоверцами. Роберт разбил свой лагерь у развалин древнего Алунтиума или Калакты и построил там для защиты христианского населения мощную крепость, которую назвал Сан-Марко, по имени того замка в Калабрии, откуда начались его первые завоевания. Он оставил там гарнизон под командой некоего Вильгельма де Мале и отбыл в Мессину, причем послал вперед Готфрида Риделля к своей жене Сигильгайте с вестью о победе. Затем он с Рожером отправился дальше в Калабрию, оставив свой гарнизон и в Мессине, а Ибн Тимна поселился на жительство в Катании, чтобы оттуда наблюдать за врагами, главным образом жителями провинции Джирдженти или Кальтанизетты.

В Палермо были две враждующие партии. Одна, в заговоре с Ибн Тимной, хотела сдать город и остров норманнам, и посол Роберта был в сношениях с вождем этой группировки. Другая же была готова на все, чтобы сохранить в Сицилии мусульманскую власть. Эта группировка вступила в переговоры с Мейц Ибн Азисом, правителем провинции Африки, которая заключала в себе область современного Туниса и Триполи. Правда, этот князь имел много противников как на Ниле, так и на северных берегах Африки. Но он думал, что если ему удастся под знаменами Пророка одержать победу над «идолопоклонниками», он значительно укрепит свою власть. Поэтому в 1061 году он послал свой флот в Сицилию. Но, когда этот флот дошел до острова Пантелярии, его разбросала и отчасти уничтожила сильная буря. Враги Ибн Тимны, которые все свои надежды возлагали на помощь из Африки, после этого события пали духом, а предводители норманнского войска сочли этот момент удобным для новых предприятий. В декабре Рожер с всадниками переправился через пролив и прошел по острову вплоть до Джирдженти. Христианское население встречало его очень дружелюбно. Особенно восторженно встретило его греческое население окрестности Этны. Они приглашали его остаться навсегда и уверяли, что они охотно бы подчинились его власти. Но известие, которое пришло к нему из Калабрии, заставило его немедленно вернуться домой.

Туда прибыла молодая дама, к которой Рожер питал нежные чувства – Эдит, дочь графа Грентемесниля, происходившего от герцогов Нормандии. Граф, которому теперь было только тридцать лет, по-видимому, уже несколько лет тому назад, еще на родине, влюбился в эту девушку, воспитывавшуюся тогда в монастыре Сан-Эвро. Через несколько лет ее брат Роберт, носивший духовный сан, стал хлопотать о ее браке с Рожером. Теперь избранница его сердца со своей сестрой Эммой прибыла в Нижнюю Италию. Граф поспешил к ней навстречу и справил свою свадьбу в Милете.

Хотя он, когда-то почти нищий, в своих походах не приобрел большого богатства, все-таки по этому поводу он устроил праздник, на который явился в великолепном рыцарском платье; там его прославляли музыкой и пением. Но, так как его честолюбие не давало ему покоя, он через несколько дней вырвался из объятий Эдит и снова отправился на Сицилию.

Он призвал Ибн Тимну поспешить к нему навстречу из Катании, встретился с ним на Сицилии и двинулся к Петралии в область Терминии и Леонфорте, где было смешанное христиано-мусульманское население, которое выразило готовность подчиниться ему, и он занял тамошний замок своими войсками. Отсюда он направился в Траину, в город, расположенный на крутых скалах в окрестностях Этны, к юго-западу от огнедышащей горы. Жителей Траины они еще прежде успели склонить на свою сторону. Там также он оставил свой гарнизон. В Калабрию, куда он скоро потом удалился, он ехал главным образом ради своей молодой жены.

Между тем Ибн Тимна действовал в Сицилии в интересах норманнов и одолел несколько арабских вождей, которые противились его замыслу очистить остров от сарацин.

Когда он вел эту междуусобную борьбу, один из его противников, под тем предлогом, будто бы он хочет вступить с ним в соглашение, вызвал его на свидание. Когда Ибн Тимна неосторожно явился туда с небольшой свитой, его стащили с лошади и убили. Это случилось в марте 1062 года, и было тяжелым ударом для норманнов, для которых обстоятельства и без того складывались неблагоприятно.

Именно в это время, между братьями Готвилями начался раздор. При завоевании Калабрии они заключили друг с другом договор, по которому эту провинцию должны были разделить между собой пополам. Но Роберт все еще оставался в долгу перед братом в смысле этого условия. Теперь последний не захотел довольствоваться пустыми обещаниями.

Может быть, и жена подбивала его требовать от брата свою долю, так как она, происходя из княжеского дома, была недовольна своим скромным положением. Это еще больше усилило и без того вполне естественное желание графа окружить свою молодую прекрасную жену роскошью. Он не делал тайны из своего недовольства перед другими нормандскими вождями. Но и их представления об этом Гюискару не увенчались успехом.

Тогда раздраженный Рожер удалился в свой замок и оттуда прислал сказать брату, что он будет отстаивать свои права с оружием в руках, если его требование в течение сорока дней не будут исполнены. Весной 1062 года между двумя Готвилями действительно началась война. Но другое событие заставило их до времени оставить свои раздоры. Жители Гераче в Калабрии выразили покорность Гюискару, но не сдали ему своего города. Чтобы усмирить их, он построил там крепость. А те еще прежде задумали сделать своим повелителем Рожера. Последний устремился в Гераче, чтобы прогнать оттуда гарнизон и напасть на войска брата.