Ноты соблазна
Шрифт:
— Не знаю, думаю его отправят в больницу, — ответил он.
Я почувствовала, как напряжение в теле постепенно ослабевает, но мысли продолжали метаться, не давая покоя. Гюстав, несмотря на все усилия, казался настолько опасным, что я не могла забыть о нем сразу. Он был лишь временно нейтрализован, и мысли о том, что он мог бы снова угрожать, не оставляли меня.
— Арман, а если он выйдет? — с тревогой спросила я, всё еще не в силах поверить в то, что он больше не может причинить нам вред.
Арман посмотрел на меня с уверенностью, которая немного успокоила меня, но не совсем сняла тревогу. Он крепко держал меня за плечо.
— Он останется под стражей. И теперь у нас есть доказательства его преступлений. Он больше не сможет так просто вернуться к своим старым играм.
Я кивнула, но сомнения оставались. Я вспомнила его глаза, полные ярости и угроз. И все эти моменты, когда я чувствовала, что его тирания не закончится никогда. Но в этот момент я решила поверить Арману. Если кто-то мог защитить нас, так это он.
— Ты ведь не оставишь меня, да? — спросила я, словно боясь потерять эту последнюю ниточку уверенности.
Арман улыбнулся, хоть и с тенью усталости в глазах.
Арман медленно провёл рукой по моим волосам, его прикосновение было тёплым и обнадёживающим.
— Никогда, Селин. Я обещал тебе, что буду рядом, и сдержу своё слово, — его голос был тихим, но твёрдым.
Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на его словах, чтобы хоть немного унять дрожь внутри. Но воспоминания о взгляде Гюстава, о его словах, будто выгравированных в моей памяти, всё ещё не отпускали.
— Но, Арман… он не человек, который сдаётся. Ты же видел. Он до последнего пытался что-то сделать, — мой голос звучал хрипло от напряжения.
Арман вздохнул, словно собираясь с мыслями, а затем посмотрел мне прямо в глаза.
— Не волнуйся. Он для нас не угроза. Может, лечение пойдет ему на пользу.
Я хотела поверить его словам. Очень хотела. Но внутри меня всё ещё жило чувство, что эта борьба ещё не окончена.
Эпилог
Селин
Я сидела на подоконнике и ждала Армана. Снег падал мелкими снежинками, укутывая улицы белым покрывалом. На улице было холодно, но морозный воздух казался чище, чем обычно, словно природа пыталась стереть все тени прошлого.
Арман уехал в участок, чтобы дать показания, и я никак не могла перестать переживать. Мы пережили так много, и сейчас моя главная надежда была в том, что он сможет уладить это дело без новых происшествий.
Мои пальцы играли с краем шерстяного пледа, который я накинула на плечи. В голове крутились тревожные мысли. Что, если Гюставу удастся избежать наказания? Что, если вся эта история снова вернётся, разрушая наш хрупкий покой?
Часы на стене пробили девять. Я посмотрела на них и тяжело вздохнула. Арман уже должен был вернуться. Я встала с подоконника, подошла к кухне и налила себе чашку горячего чая, чтобы хоть как-то согреться и отвлечься от беспокойства.
Внезапно я услышала, как открылась входная дверь. Я замерла на месте, сердце забилось быстрее.
— Арман? — тихо позвала я.
В коридоре послышались знакомые шаги, и спустя мгновение он вошёл в комнату. Его лицо было уставшим, но, казалось, спокойным.
— Всё уладилось, — сказал он, снимая пальто. — Гюставу предъявили обвинения, и ему назначат психиатрическую экспертизу.
Я почувствовала, как напряжение покидает моё тело, и поставила чашку на стол, чтобы обнять его.
— Я так переживала, — прошептала я, зарываясь лицом в его плечо, ощущая его тепло, которое всегда дарило мне чувство безопасности.
Арман обнял меня крепче, словно хотел защитить от всего, что могло нас потревожить.
— Теперь всё позади, Селин. Мы справились, — произнёс он мягко, но с той уверенной ноткой, которая всегда меня успокаивала.
Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, но в глубине души понимала, что путь к полной свободе ещё не закончен. Перед нами был долгий путь, чтобы окончательно перестать оглядываться назад, чтобы жить без страха и тревоги.
— Как же я переживала за тебя, — прошептала я, подняв голову и заглянув в его глаза. — Надеюсь, Гюстав поймёт свои ошибки и оставит нас в покое.
Арман внимательно посмотрел на меня, его взгляд был полон любви. Затем он нежно поцеловал меня в голову, крепче прижимая к себе.
— Он больше никогда нас не побеспокоит, обещаю.
Я кивнула, чувствуя, как его уверенность передаётся мне.
— Как насчёт того, чтобы принять тёплый душ? — вдруг спросил он с едва заметной улыбкой, которая всегда делала его немного мальчишкой.
Я посмотрела ему в глаза и, не сдержав улыбки, ответила:
— Я только за.
— Тогда пошли, — сказал он, протягивая руку.
Я вложила свою ладонь в его, и мы направились в ванную, оставляя за порогом все тревоги. Это было наше время — время, когда мир становился тише, а мы могли просто быть вместе, наслаждаясь моментами, которые принадлежали только нам.
Месяц спустя
До Нового года оставалось всего несколько часов. Я вместе с матерью Армана, Мари, занималась украшением стола. В этот вечер я пригласила своих родителей, чтобы сообщить им о наших с Арманом планах на будущее. Дом уже был полностью готов к празднику: в каждом уголке чувствовалась атмосфера тепла и волшебства. Я была счастлива, ведь это был наш первый Новый год вместе с Арманом.
Весь дом наполняли праздничные огоньки гирлянд, свежий запах хвои и уютное тепло камина. На столе переливались бокалы с шампанским, а в воздухе витало ожидание чего-то значимого. Мари помогала мне завершить последние приготовления, рассказывая истории о старинных традициях их семьи, и каждое её слово усиливало моё предвкушение того момента, когда мы наконец поделимся нашей важной новостью.
Каждая деталь на столе была продумана до мелочей. Белоснежная скатерть, аккуратно расставленные тарелки, бокалы, свечи и маленькие декоративные игрушки придавали празднику сказочный вид. Мы с Мари работали бок о бок: она расставляла последние украшения, а я добавляла изысканные акценты к блюдам.
— В нашей семье всегда было принято создавать особое настроение, — сказала Мари с лёгкой улыбкой, расправляя салфетки. — Такие вечера становятся воспоминаниями, которые хранят всю жизнь.
Я кивнула, чувствуя тепло её слов. Этот Новый год должен был стать таким воспоминанием для нас всех.