Чтение онлайн

Девушка поставила бокал на стол:

– Я-то не дура, а вот ты… князь ли?

– Господи, опять она за свое!

Молодой человек едва успел воздеть руки к небу – сиречь, к потолку, – как в дверь несмело постучали.

– Ну? – юная ханша повернула голову, с крайне недовольным видом воззрившись на почтительно поклонившегося – едва не павшего ниц – слугу. – Что там такое? Я же приказала не беспокоить!

– Там приехали…

– Кто?

– Господин Марко Гизольфи, моя царственная госпожа. И он явился не один.

– О! – радостно потер руки Егор. – Пусть заходит, посидим.

– Ты у меня еще тут пораспоряжайся! – змеей зашипела Айгиль и та-ак зыркнула на слугу, что тот, бедолага, едва не провалился под пол. – А ты что стоишь? Проси! Пусть синьор Марко поднимается… Да вина пусть еще принесут. И заедок!

– Ну, ты и орать, мать! – удивленно произнес Вожников после ухода слуги. – Неправильно это, не по-царски совсем.

– Тебя еще буду слушать!

– Да успокойся же, милая Айгиль. Поверь, ничего плохого я тебе не посоветую. А к людям и впрямь надо относиться мягче, с душой – тогда и они к тебе так же будут.

– Много ты понимаешь!!! – взвилась девчонка, видать, князь ее все-таки достал. – Мягче… У меня вон старая служанка была, вместо матери – уж я так к ней, так… Она же первой меня и предала, так-то!

– Э-э-э, милая! Это она из зависти. Классовый подход – понимать надо.

– Какой еще подход?

– Как тебе объяснить? Ты ведь даже кто такой Карл Маркс, не знаешь. Ну, ладно, не дуйся! Давай лучше с Марко по-человечески посидим, повеселимся. Слышишь, шаги? Он идет, кажется… Ну, так что – не будем больше ссориться? Мир?

– Молодой Гизольфи-бек, моя повелительница! – просунувшись в дверь, почтительно объявил слуга.

Царевна махнула рукой:

– Пусть войдет! С ним еще кто-то?

– Один юноша, по виду – слуга.

Одетый в шелка и бархат Марко Гизольфи, войдя, отвесил ханше галантный поклон и, по ее велению, уселся в принесенное расторопной челядью кресло:

– Рад лицезреть вашу неземную красоту, владетельная госпожа! И рад видеть в гостях у вас своего друга, синьора Джегоро. Соболезную о ране вашего сиятельного супруга.

– И я рада вас видеть, синьор Марко, – на устах юной ханши вдруг заиграла самая обворожительная улыбка. – Много о вас наслышана. Жаль, что раньше не заезжали. Замок же – ваш.

– Почему же нет? – лукаво улыбнулся юноша. – В прошлый свой – недавний – приезд я долго разговаривал с великим ханом, и он был тогда в добром здравии, а ныне совет и консул печалятся…

– Да что вы все заладили – хан, хан! – отмахнулась царевна. – Я здесь все решаю! Так и передайте консулу и совету.

Юный аристократ недоверчиво вскинул брови:

– В-вы?!

– Она, она, – тут же подтвердил Вожников. – Я, брат, и сам было не поверил, однако – как она скажет, так тут и будет.

Егор перевел взгляд на человека, явившегося с юным Гизольфи и скромно стоявшего у дверей:

– Федор! Ну, как ты?

– Ой, господин мой, – юноша махнул рукой. – Слава Богу, вижу, обошлось все. Ох!!! – тут он рассмотрело ханшу. – Чур меня, чур! Заира?!

– Не называй меня так! – Айгиль было собралась рассердиться, да вдруг передумала. Лукаво скосив глаза на Егора, она перешла на русский: – А что, Феодоро, господин твой и вправду владетельный князь? На него не смотри! Говори правду!

– Говори, говори, Федя! – разрешил князь.

– И в самом деле, – с гордостью сказал юноша. – Князь великий и есть! Все Заозерье, Заволоки, а там и Новгород. Войска у нас много, силы немерено – Москву вот недавно проучили, денег теперь нет у Москвы!

– О чем это вы говорите? – заморгал синьор Гизольфи. – Кажется, это русская речь, я понимаю немного. Вы что же, друг мой, вовсе не барон, а князь, герцог?

– Скорей уж – король! – приосанился Вожников. – Только вот никак мне не объяснить сего этой милейшей синьоре.

– Ладно, посмотрим, – махнула рукой великая ханша и, покусав губы, неожиданно рассмеялась. – Ну, веселиться давайте – хочу, чтоб был пир! Феодоро, не стой, сядь на ковер – ты пока не бек, так обойдешься без кресла.

Поверила ли Айгиль на самом деле иль нет – не особенно-то было ясно, девчонка, при всей показной простоте, прекрасно умела скрывать свои мысли и чувства. Просто князь оказался прав, нутром почуяв в этой царственной особе такую же, как и он сам, авантюристку, более чем склонную к риску. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, а тут не какое-то там шампанское на кону, а целый ордынский трон… заветная мечта Керимбердея, Джелал-ад-Дина, Яндыза… Всех перечислили?

Кстати, о Яндызе князю удалось-таки вызнать. Узнали, узнали, несмотря на новую стрижку! Царевна держала его в земляной яме – зиндане – в степи. Голодом не морила, но своим верным нукерам глаз с царевича спускать не велела. Может, пригодится еще. Он там и попался, в степном становище – старые знакомые опознали, у степняков глаз – алмаз. Доложили Муртазе-беку, а уж там юная ханша распорядилась. Да теперь призналась Егору, что не знает, что с царевичем делать: может, лучше убить от греха?

– Ну, опять она за старое – убить! – рассердился князь. – И откуда в тебе такая кровожадность? Уж если есть хоть малейшая возможность кровь чужую не лить, так и не надо, то ведь зачтется Господом. Аллах, кстати, тоже тому учит, да только вы ничего не слышите, потому что слушать не хотите. А Яндыз еще пригодиться может!

– Ты еще за убийцу Дану заступись! – обидчиво сказала Айгиль.

Вожников усмехнулся:

– Подожди, дойдет и до нее очередь.

Очередь дошла до всех, и первым оказался Яндыз: по совету Егора царевна отправила его на поиски Джелал-ад-Дина – чего, в общем-то, и сам царевич весьма даже желал, лишь пожалел, что Булат-хана не убил самолично. Не удалось отомстить, не получилось… ничего – с Джелал-ад-Дином получится! Яндыз, кстати, в царевну не поверил – все же воспитан был в детском мужском мире, где женщин за людей практически не считали. Царевич все просил о встрече с ханом, да, естественно, ее не дождался, будучи вынужденным… то ли бежать, то ли исполнять приказание, как он считал – Керимбердея. Да все равно, как сие обозвать – можно побегом, а можно и службой – лишь бы от земляной ямы подальше, там ведь худо, в земле-то – солнышка мало и блохи.

Если б не князь Егор, вернулся б Яндыз обратно в Москву, а так – постеснялся, все-таки слово дал, а слово чингизида – оно крепче стали! Потому сначала с Джелал-ад-Дином вопрос решить, а уж потом… потом и в Москву вернуться можно… или не в Москву.

Именно так рассуждал царевич, когда, загоняя коней, несся по караванным путям к Ургенчу. Некогда было ни есть, ни спать – поскорей бы исполнить обещанное. Мелькали по пути караван-сараи и смуглые лица торговцев и – иногда – женщины. Одну Яндыз запомнил – рыжеволосую красавицу с синими глазами ведьмы, с которой провел ночь в одном из постоялых дворов Великого шелкового пути. Царевич спрашивал у синеглазой ведьмы о Джелал-ад-Дине, а она его – о старом эмире Едигее. Так и познакомились, и ночь оказалась страстной. А потом разошлись, расстались, кажется, навсегда.