Чтение онлайн

Кели взмахнула руками и заставила лучи изменить цвет. Теперь солнечная корона вокруг сияла всеми цветами радуги.

– Молодец!
– Эрмин оказался рядом, - а хочешь взлететь?

"А я не знала, умеют ли гэйны летать в Медиане... спрашивала соседку", - вспомнила Кели. Ее сияющие глаза молча ответили Эрмину. Дейтрин взял ее за руку.

– Это просто... пошли!

Они взлетели -- просто так, без всяких подручных средств. В какой-то миг Кели испугалась, подумала, что падает, и в самом деле ухнула вниз, но тотчас что-то поддержало ее, будто воздушная подушка. Это Эрмин, подумала она. Он держит меня. Это он летит, а не я... Но ведь и я могу... Она представила, что внизу -- ничего нет, одна пустота, космос, земля не тянет больше, она потеряла силу... тем более, что Медиана -- в каком-то смысле и есть космос. Кели вспомнила свои детские сны -- ведь тогда у нее получалось летать.

Она оторвалась от Эрмина и стала уходить выше и выше, в серый зенит над головой... Восторг овладел Кели, ей захотелось петь и кричать, сбывались ее детские сны -- она летела, парила над далекой землей. И вдруг огненное и черное полыхнуло в глаза, и Кели в ужасе вспомнила - "ловушки!" - и тотчас темная стена выросла между ней и ловушкой, и Кели со всего маху ударилась об эту стену, и ничего не соображая от страха и боли, полетела вниз, но стена обернулась черным плащом, и плащ окутал ее невесомой опорой, удержал, ее падение замедлилось -- и вот она уже мягко приземлилась. Эрмин выпустил из руки плащ, тотчас исчезнувший, и протянул руку Кели.

– Вставай... Забыла, что здесь охраняют?

– Все равно я не понимаю, - сказала она. Эрмин задумчиво плясал пальцами на струнах, на минимальной громкости.

– Что не понимаешь?

– Ну как вот это получается, что одни могут в Медиане творить, другие нет... как это понять?

Эрмин перестал играть, отложил клори.

– Как бы тебе объяснить... Вот понимаешь, возьмем музыку. У одних людей есть способности, у других -- вообще нет. Это понятно?

– Ну да, конечно. Но к музыке у многих есть способности.

– Но из этих многих большинство может только быть исполнителями. Научить играть можно... ну почти любого. В общем, очень многих. У кого есть хоть какой-то слух и хоть как-то пальцы работают. Это вопрос тренировки. Много работаешь -- будешь играть... это может каждый. В Медиане тоже так. Каждый, если потренируется, сможет воспроизводить маки. Ничего особенного.

– А-а... а гэйны -- это те, кто сочиняет музыку?

– Да. Именно так. Но... с другой стороны, вот у вас в Дарайе полно профессиональных композиторов, которые музыку сочинять не умеют. Они просто изучают чужую, берут из нее разные части, обрывки и сочиняют что-то похожее. Это то, что делают в Медиане ваши офицеры... и вангалы отчасти, хотя заметим, ума у них нет вообще. Как видно, ум для этого особенно не нужен. А вот есть люди, которые музыку создают... впервые... и она потом остается в веках. Которые создают что-то совсем новое, свое. Как вот ваш Ликан... как наш, ну например, иль Реас. Как на Триме Бетховен.

– Да, вроде понятно, - задумчиво сказала Кели.

– И с другой стороны, есть такие исполнители... они вроде и чужое играют, но так... по-своему, необычно. Это тоже гэйны...

– А как ты отличишь, гэйн это или нет? Ведь всегда одному нравится, а другому нет...

Эрмин помрачнел, вспомнив "уроки", полученные в атрайде.

– Никак не отличишь, - сказал он, - так с этим и придется жить. Никак мы это не можем отличить. Медиана только различает... кто настоящий, а кто нет...

Он взял клори, чтобы скрыть страшное воспоминание. Запел негромко, под легкий перебор, последнюю песню Кели.

Я не хочу быть в лавке игрушек*,

Ватный солдатик, мишка из плюша,

В черной банданке, олово лучше.

Пусть не дано быть вовсе из стали,

Иглы сквозь тело да прорастают -

Быть человеком,

С неба упавшим,

Вовсе пропащим,

Но человеком!

Но настоящим!

*Ал.Зимбовский

Кели жмурилась от наслаждения. Он -- понимал все. Первый человек, совсем чужой, чуждый, иной, сам по себе непонятный -- но вот понимал же то, что она написала. А они -- свои -- не понимали ничего. Как так может быть?

И в то же время -- Дейтрос... война... гэйн. Наши враги. Хотя он, вроде бы, уже не враг. А как он сам к этому относится?

Эрмин снова тихо наигрывал что-то сложное. Кели набралась храбрости и спросила.

– Слушай, а тебе не влом... Ну то, что ты здесь на нас работаешь и все такое... Что в Дейтрос не вернешься?

Эрмин посмотрел на нее, перестал играть и слегка усмехнулся.

– А кто тебе сказал, что я не вернусь?

– Но... как же?

– Там посмотрим, - ответил он, - еще не вечер. Там посмотрим.

С треском и грохотом распахнулась дверь, и, галдя, вломились ребята. Из "Корней" здесь был только Энди со своей флейтой, и еще Ланси, Анэй и Кими, который умел играть на ударной установке. Группа подобралась вполне полноценная, и играли они не одну только акустику. Эрмин встал, и Кели заметила, как остальные сразу как-то замолчали и потянулись к нему.

Он -- интересный, подумала Кели. Яркий. Вроде бы и дейтрин, чужой, но воспринимается не как другие дейтрины. Может, потому что он гэйн? Или просто человек такой. Вроде и говорит с акцентом, но так уверенно, так умно и правильно... или даже не очень умно -- но так, что его хочется слушать. Почему-то всем хочется. И всем хочется его внимания.

И играет он лучше всех.

И глаза -- темные, блестящие, живые.

– Привет, - сказал Эрмин, - ну что, давайте по местам? Начнем с "Каменных островов" для разминки...

Quinta

Кибой овладела эйфория. Он выполнил задание дейтрина, и он уехал из Рон-Таира, никем не замеченный, не пойманный, свободный. Сомнения еще шевелились где-то на темном донышке -- а что, если записи не удались, если они испорчены, если связной не сможет их найти и передать, а что, если дейтры вообще обманут и ликвидируют его -- но Киба разумно объяснял себе, что все это маловероятно, что тот, кто организовал операцию -- вероятно, это был тот самый, в маске, с блестящими серыми глазами в прорезях -- не мог ошибиться в мелочах, и вряд ли он обманет. В таких делах не применяют логику мелких криминальных авторитетов. И разумно объяснив себе это, Киба успокоился и теперь уже считал, что все позади, почти все, и это восторженное чувство захватило его и опьянило, и какие-то мелкие, досадные моменты -- вроде патрульных пайков на платформе, проверки документов в поезде -- тревожили его особенно неприятно, потому что он их уже и не ждал.

По инструкции ему теперь следовало вернуться в столицу и поселиться в одном из гигантских муравейников, в тивеле бедноты, где его никто не мог знать. В небольшой -- полторы комнатки -- квартире Кибу ожидала папка с деньгами на проживание и с новыми документами. Теперь его звали Мартаан Гало, ему еще не исполнилось шестидесяти, и он жил якобы на пособие, ожидая неизбежного момента, когда придется избавить общество от своего присутствия.

На самом деле Киба ждал, когда организаторы операции найдут его и переправят через Медиану на Триму.