Чтение онлайн

Его, понятное дело, в таком случае уже не выпустят. Даже если он искренне раскается. Вряд ли даже оставят жить под замком, просто вывезут на Тои Ла, в лапы гнусков. Но это неважно. Все лучше, чем смотреть, как Ивик...

Кельм стал продумывать детали - как сделать, чтобы не завалить всех, чтобы минимум людей, а лучше - совсем никто не попался в результате его предательства. Его тошнило от этих мыслей.

Но по всей вероятности, Ивик привезут уже завтра, и тогда надо будет не ошибиться - надо будет что-то решать.

Репетиция давно кончилась, и ребята ушли. Эрмин остался еще посидеть, он часто так делал, поиграть еще в одиночестве, и Кели тоже осталась с ним. Она сидела на низкой скамеечке, в полутьме, в тени между двумя большими шкафами, и смотрела на него. Слушала. Но Эрмин лишь вяло перебирал струны, его пальцы работали будто отдельно от мозга, выводя технически сложные немелодичные упражнения, временами обрывая игру, начиная снова. Дейтрин все последние дни был какой-то странный, как в воду опущенный, мало разговаривал и будто все время думал о чем-то своем.

Он прекратил играть, пальцы бессильно повисли над струнами. Темные глаза глядели в одну точку где-то внизу.

– Эрмин, - тихо позвала Кели. Он обернулся.

– С тобой что-нибудь случилось?

"Не со мной". Он помолчал. И этого - во всяком случае, здесь - нельзя говорить.

– С чего ты это взяла?

– Ты какой-то... странный стал. Как будто депра у тебя.

– Да, что-то вроде этого, - откликнулся он, - пойдем-ка отсюда.

Он встал. Взял ее за руку. Он теперь иногда брал ее за руку, и это нравилось Кели - никогда бы не подумала, что в таком простом жесте может быть так много заключено. Это ведь не объятия, не поцелуи. Они вышли из зала. Кели думала, что Эрмин свернет в сторону лиара, в свою комнату, но он пошел в направлении спорткомплекса.

Между интернатским бассейном и спортзалами располагалась открытая игровая площадка, вокруг - два ряда скамеек, для болельщиков и запасных игроков. Вечер был теплый, еще далекая весна потихоньку начинала заявлять о себе. Лас-Маан вообще теплый город, теперь они ходили уже без курток. А сегодня днем на солнце можно было по-настоящему загорать. Эрмин сел на скамейку, Кели опустилась рядом.

Ему просто хотелось поговорить без помех. Он не отдавал себе в этом отчета, но эта девочка, пятнадцатилетняя, прозрачная, тихая, глядящая на него иногда с таким восторгом и преданностью, стала для него единственным близким здесь человеком. Теперь уже совсем единственным - после того, как Тилл... когда он начинал думать о Тилле, к горлу подступало отчаяние.

Но и Кели об этом ничего говорить нельзя.

Но все равно - с ней можно быть хоть немного открытым. Эрмин знал, что все помещения лиара и интерната могут прослушиваться. Теперь, когда взяли Тилла, они могут специально отслеживать и его. Каждый день по нескольку раз он тщательно осматривал одежду - на предмет возможных жучков. Конечно, кто знает, до чего дошла дарайская техника... Но по крайней мере, с Кели ему хотелось говорить вне помещений - здесь гораздо меньше вероятность прослушивания.

– Ты какой-то грустный все время, - сказала Кели, - что-нибудь случилось?

Он повернулся к ней.

– А ты заметила, что всех дейтринов арестовали? Иль Кэра, иль Ната, даже вашу физкультурницу...

– Да? Да, действительно, я заметила, что они куда-то делись... но как-то не придала значения. Их арестовали?

– Да, они в атрайде. И программиста в лиаре одного арестовали, тоже дейтрина...

– Ой, ничего себе... а тебя...

– Меня пока не трогают. Пока.

– И что все это значит?

– Если бы я знал, - с горечью сказал он, - я даже не представляю, Кели... совершенно не представляю. Знаешь, как тяжело... жить вот так, вслепую. Не понимая, что происходит. Иногда думаешь, лучше бы я сдох тогда, в атрайде...

Она положила руку ему на предплечье. Эрмин замер.

– Тяжело там было?
– спросила она. Его слегка передернуло.

– Да, - сказал он каким-то искусственным голосом. Кели ткнулась носом в его плечо. Сердце разрывалось от желания помочь, и от невозможности это сделать, ведь он же не говорит ничего, она понятия не имеет - ни что он пережил в атрайде, ни почему так страдает сейчас. Ни - что собирается делать дальше.

Эрмин вдруг накрыл ладонью свободной руки пальцы Кели, лежащие у него на предплечье.

– Ты хорошая, - сказал он тихо. Кели встрепенулась. Но он молчал. Тихо горели над головой звезды. Обе луны сияли во тьме, заливая площадку и кортановое покрытие ненавязчивым мягким светом. Кели вдруг вспомнила, как он пел сегодня. На репетиции он преображался, был веселым, быстрым, резким, командовал, требовал - ему было невозможно возразить, он заряжал всех энергией; и как он играл, и пел вместе с ней - они отрабатывали "Песню последних дней", мрачно-веселую, про апокалипсис; там головокружительные аккорды и пассажи, и Кели пела резким и низким голосом, а Эрмин с Энди подпевали, и получалось здорово, весело... Невозможно поверить, что это был вот этот же самый человек, убитый горем, совершенно никакой, молча сидящий теперь рядом с ней. Откуда он берет силы на все это?

– Ты тоже очень хороший, - тихо сказала Кели. Вдруг на нее напала откровенность, - ты удивительный, Эрмин. Наверное, потому, что ты дейтрин. У нас я таких не встречала.

– Да вроде я самый обыкновенный, - откликнулся он.

– Нет, - сказала Кели, - как тебе объяснить. Ты живой, настоящий... но не только это. С тобой я чувствую себя... ну так, наверное, ребенок должен чувствовать себя с мамой и папой. Только мои предки... знаешь, они ведь нарки. Я всю жизнь их только боялась. У меня не было никого, кто бы... защитил, понимаешь? Позаботился как-то. Мы с братом и сестрой всю жизнь так... в одной и той же тряпке всю декаду, я потом уже в классической научилась стирать, следить за собой... Знаешь. чего мне это стоило, и как меня дразнили. Жрать все время хотелось. Я привыкла в общем-то. А ты - другой. Я путано говорю, да? Ты, конечно, не родитель... да меня уже не надо кормить и одевать, я уже большая. Но такое ощущение с тобой, что понимаешь... как будто ты можешь от всего защитить. Да, я знаю, что на самом деле это не так, что ты сам беззащитнее меня, что тебя в любой момент могут забрать... убить... Но как-то вот такое ощущение возникает. Ты... очень надежный. Я вообще таких у нас тут не видела...

Она осеклась, заметив, что Эрмин внимательно смотрит на нее. Как будто впервые заметил. Темные глаза его блестели, будто болезненно, со знакомым странным выражением. И лицо его было почему-то совсем близко.

Кели не успела понять, что происходит, он наклонился к ней, и их губы встретились.

Прошла вечность. Они сидели теперь совсем рядом, вжавшись друг в друга, слившись воедино. Что-то случилось, поняла Кели, будто ударил большой колокол - что-то случилось, и ничто никогда уже не станет прежним.

От сознания этого было горько и радостно.

– Келиан, - тихо сказал он, - ты... как ты думаешь - ты могла бы вместе со мной вернуться... уйти - в Дейтрос?

Она с изумлением смотрела на него. Это было непонятно. Она вообще не задумывалась о таком. Она его просто любила. А ему - надо знать, что будет дальше? Именно сейчас, в такую волшебную лунную минуту?

И в то же время это было понятно и правильно, и это было совсем - его. Он не мог иначе. Это он, вот такой, как есть. Прекрасный, единственный такой.