Чтение онлайн

— Спасибо, Валентина. Мой товарищ привел меня в чувство. Он замечательный врач. А что Кацнельсон?

— Мы долго вам звонили. Никто не брал трубку. Семен Давыдович приедет после обеда.

— Позвоните ему, пожалуйста, пусть не беспокоится. Мне полегче. Идите, Валя, и никого ко мне не пускайте.

Валя, так и не поняв, что происходит, скрывается за дверью.

Глотов чувствует себя выбитым из рабочего состояния. Лучше плюнуть и куда-нибудь уехать. Потолок от этого не обвалится. К тому же сегодня произошло то, о чем он редко, но страстно мечтал. Свершилось, как в кино. К черту работу! Макс как раз кстати. Он совсем плох. Его нужно немедленно показать Артему Володину. Как-никак, старый товарищ. Не дай Бог, что-нибудь случится с Верой, предвыборная кампания может полететь к черту. Глотов кладет руки на плечи Макса.

— Хорошо сделал, что пришел ко мне. Бросаю все дела и едем лечить душевные раны.

Макс недоверчиво смотрит на него.

— Думаешь, для меня работа дороже настоящей дружбы? Не знаешь ты Глотова. Мне человек всегда важнее. Я же эколог. Правда, в прошлом.

На глаза Макса наворачиваются слезы благодарности. Ему невмоготу нести свое одиночество. Он не интересуется, куда они идут. Какая разница — куда?

Вся Москва съезжается в известные дома. Если вы человек несведущий, вам поначалу придется завести солидные знакомства, стать завсегдатаем на званых вечерах и обязательно произвести хорошее впечатление на дам зрелого возраста. Когда вас начнут узнавать, когда за вами шлейфом потянется пара сплетен, когда у вас появится озабоченное выражение лица, лишь тогда, не сразу и не вслух, вы узнаете интересующий вас адрес. При этом холеная женская рука с изысканным маникюром и приличным количеством каратов на пальцах заботливо ляжет на ваше мужественное запястье и, несильно сдавив его, притянет вас поближе к очаровательному ротику с безукоризненными фарфоровыми зубами, и вы услышите заветное: улицу, дом, подъезд, квартиру и время приема. Напоследок та же рука потреплет вас по щеке и тихий шепот успокоит: «Верьте, там вы обретете себя в другом качестве». После этого вы попадаете если не в ранг бессмертных, то во всяком случае в ряды излечиваемых. И пусть в стране не останется лекарств, закроются все больницы и уедут все врачи, вас это нисколько не обеспокоит, потому что ваше здоровье отныне в руках высших космических сил. В такой дом Глотов решил отвезти Макса. Сиреневая «вольво» уверенно несется по бульварному кольцу к Остоженке. Макс ни о чем не спрашивает, борясь с волнообразно накатывающимся волнением. Борис Ананьевич с вялой истомой еще и еще раз прокручивает в уме утреннее рандеву. По большому секрету он поделится своей победой с Артемом Володиным. А какое сногсшибательное впечатление их визит произведет на несчастного, бесполезного Макса? Глотов уважает себя за истинно дружеский поступок.

Артема Володина всякий, переступивший порог заветной квартиры, величает не иначе, как Артемий. Неизвестно откуда возникнув, он за короткое время сумел стать самым престижным колдуном и целителем столичного бомонда. О нем рассказывают легенды, небылицы и чистую правду. В отличие от своих собратьев по ремеслу Артем Володин не показывается на телевидении, не дает интервью и не появляется на бесконечных презентациях. Ему реклама не нужна. Он — возвращает молодость. Проблема классическая и застарелая, как само человечество. Живет врачеватель… хотя нет, себя Володин считает не колдуном и экстрасенсом, а жрецом священного храма Аполлона в Дельфах — понтификом. Так вот, живет современный жрец в одном из Обыденских переулков, в бывшем доходном доме, крепко загаженном советскими гражданами. Свое первое переустройство мира Артем Володин начал с подъезда. Он явился в ЖЭК и долго просил разрешения у местного начальства отремонтировать подъезд за собственные деньги. В кабинет начальника сбежались все сотрудники ЖЭКа поглазеть на небывалое чудо. После продолжительного совещания с привлечением депутата и представителей совета ветеранов разрешение милостиво было дано. Установили срок окончания работ и прием их специально созданной комиссией. На все отвели месяц. В противном случае ремонт, как мешающий нормальному проживанию жильцов, должен быть приостановлен. Артем Володин не испугался, не возмутился, а высокопарно и проникновенно поблагодарил за мудрую заботу жэковских начальников. Когда через месяц комиссия подошла к серой громадине с начала века не ремонтировавшегося дома, ее члены застыли с открытыми ртами. Новые трехметровые дубовые двери с прозрачными стеклами солидно поигрывали бронзовыми шарами ручек. Человек в генеральском мундире предупредительно их раскрыл. Начальник ЖЭКа споткнулся о новую мраморную ступеньку и с трудом выдавил из себя.

— Позвольте войти, товарищ генерал?

— Позвольте вас проводить, — вежливо ответил ему степенный седой генерал.

— Мы приемная комиссия из ЖЭКа, — отрапортовал начальник.

— А я привратник, Владлен Спиридонович, рад быть полезным, — генерал приставил руку к козырьку.

Комиссия ступила на широкую красную ковровую дорожку. Еще недавно облупленные, испачканные надписями стены подъезда отразили идущих в полированном мраморе. Сверху свисала девятирожковая бронзовая люстра, выгодно освещающая барельефы с античными фигурами воинов, венчающие стены. Лифт казался невесомым благодаря золотистой железной сетке, в которой находилась новая кабина красного дерева, внутри обитая зеленым плюшем и увешенная с трех сторон овальными зеркалами. Рядом с лифтом, слева, начиналась роскошная мраморная лестница с широкими дубовыми перилами, лежащими на витиеватой чугунной решетке. Начальник ЖЭКа и его сопровождение крутили головами, охая от восторга.

— И так все до девятого этажа? — невольно спросил начальник.

— Никак нет. До второго. Там расположена квартира господина Володина, — со знанием дела ответил генерал-привратник.

— Пожалуй, пойдем посмотрим, чего он этакого в квартире произвел.

Начальник собрался войти в лифт. Но генерал уверенно преградил ему дорогу.

— Не велено никого принимать.

Начальник ЖЭКа оторопел, поглядел на подчиненных и грозно прикрикнул:

— Не твоего ума дело. Я поеду по этажам, посмотрю, в каком состоянии лестничные клетки!

— А, это пожалуйста, — помягчел генерал. — Для этих целей следует пользоваться другим лифтом. Поднимитесь один пролет наверх. На нем все жильцы ездят. Только осторожно, там в кабине свет не горит. Кто-то лампочки все время выкручивает.

Начальник ЖЭКа постоял, плюнул на мраморный пол и вышел на улицу. Больше в этот дом комиссии не наведывались.

Бориса Ананьевича привратник Владлен Спиридонович встречает с приветливой улыбкой. Они знакомы по старым временам. Тогда генерал был замполитом в Подольске.

— Товарищ с вами? — на всякий случай спрашивает он.

Макс решил, что они приехали в какую-то военную организацию. Глотов берет его под руку и заводит в сверкающий зеркалами и огнями лифт. Дверь в квартиру открывает высокая блондинка в белом коротком платье, с загорелыми стройными ногами. Ее интересное удлиненное строгое лицо немного портит косящий в сторону правый глаз. Большая белая прихожая пуста, если не считать старинной деревянной резной вешалки с перекладиной, за которую нужно заходить, чтобы повесить пальто. Девушка ждет, пока они разденутся. Потом через античную арку, опирающуюся на две дорийские малахитовые колонны, они попадают в длинный коридор, одна стена которого от пола до потолка увешена серебряными окладами. Вместо ликов в них поблескивает золотая фольга. Останавливаются перед белыми дверями со старинными бронзовыми ручками. Девушка их открывает, и Макс, подталкиваемый Глотовым, проходит в огромную комнату с тремя овальными окнами. В ней никого нет. Девушка беззвучно исчезает. Макс с любопытством осматривается. Здесь на стенах — синие обои с размытыми лиловыми крупными цветами. На стеклянных подставках стоят мраморные бюсты и головы античных богов и философов. В углу у окна — раскидистый фикус. Под ним — мягкий белый кожаный диван. Рядом журчит небольшой фонтан в мраморной плоской вазе, напоминающей морскую раковину, которую поддерживают три мальчика-дельфина. Макс хочет выяснить у Глотова, где они очутились, но из других дверей в комнату стремительно входит хозяин.

— Привет вам, гости дорогие! С утра еще не жданные… — громко говорит он и поднимает руки над головой.

Глотов тоже поднимает руки.

— Прости, Артемий, что без звонка.

— Как говорили древние, АД ХОНОРЭС… — хозяин обращается к Максу. — В переводе звучит: таких гостей принимаю ради одной только чести, — переводит взгляд на Глотова и добавляет, — безвозмездно, ибо почетно.

Глотов по-свойски хлопает его по плечу.

— Ничего, разберемся. Мне с тобой нужно перекинуться несколькими фразами, но сперва позволь представить моего старого товарища, талантливого ученого… — с этими словами он подводит Макса к Артемию.

— У молодого человека проблемы. Я вижу. Будем знакомы. Артемий.

— Макс.

Володин внимательно, цепко смотрит на Макса и молча отходит к фонтану. Подставляет руки под изгиб струи. Мелкие брызги воды летят в разные стороны.

Бесшумно в комнату входит та самая высокая блондинка с косым глазом.

— Ждет? — не поворачиваясь к ней, спрашивает Артемий.

— Ждет, — отвечает блондинка.

Володин стряхивает воду с рук, поднимает их над головой. Потом опускает и молча уходит вместе с блондинкой, плотно закрыв за собой двери.

— Что мы здесь делаем? — шепотом спрашивает Макс.

Глотов отвечает тоже шепотом: «Это то, что тебе нужно. Он снимет все стрессы. Родишься заново».

— Не хочу я заново! Ерунда какая-то! Еще один Кашпировский!

Макс, будучи человеком науки, биологом, терпеть не мог охватившее страну надувательство, идущее от безграмотных гипнотизеров и проходимцев. Он считает себя сугубым материалистом, что касается человеческого тела и мозга, допуская, однако, присутствие Бога и высшего разума. Неужели кто-то будет его лечить от желания убить Веру? Глотов замечает его недовольство. Подходит вплотную и шепотом сообщает: