Чтение онлайн

— О непослушное животное, за то, что ты хотел убить своего хозяина, во имя Иисуса Христа Распятого, не сойдешь больше с этого места, — сказал христианин волу. И в тот же миг, испустив дух, скотина упала.

— Кто такой Этот Иисус Распятый, именем Которого происходят такие знамения и чудеса? — в недоумении поинтересовался Епифаний.

— Этот Иисус есть Сын Божий, Которого распяли евреи, — сказал Клеовий.

Отрок побоялся открыть ему, что он еврей, но тут же поспешил домой, где рассказал матери о событиях дня. Прошло немного времени, и мать приняла решение отправить Епифания в подмастерья к мастеру, дабы сын смог своим ремеслом научиться зарабатывать деньги на пропитание. Жил Елевферополе один еврей–законоучитель, дивный и богобоязненный человек по имени Трифон. В селении Епифания у него было имение. Однажды, посещая его, Трифон пришел к матери Епифания.

— Не хочешь ли отдать мне Епифания, чтобы я усыновил его, а вы с дочерью будете получать все необходимое из моего дома? — предложил он бедной вдове.

Услышав такое предложение, мать Епифания весьма обрадовалась и тотчас же отдала ему сына. Трифон стал тщательно обучать его закону Моисееву и еврейским наукам, дабы впоследствии он мог стать достойным мужем его единственной дочери. Однако Господь судил иначе: девица вскоре умерла, и Епифаний остался у него один, поэтому Трифон завещал ему все свое имение. По смерти матери юноша взял свою сестру в дом к Трифону, и они стали вместе владеть всем его имуществом.

Однажды, когда Епифаний пошел посмотреть на свои поля, он встретил некоего монаха Лукиана, дивного и образованного человека, который до пострига был известным каллиграфом. Став иноком, он этим ремеслом зарабатывал деньги, которые потом раздавал нищим. Епифаний ехал в повозке, запряженной волами, а Лукиан шел пешком. Оба встретили бедняка.

— Человек Божий, помилуй меня, потому что я три дня ничего не ел, — припал он с мольбой к Лукиану.

Не имея ничего, чтобы дать ему, монах снял с себя одежду и протянул ее нищему со словами:

— Ступай в селение, продай одежду и купи себе еды.

Когда Лукиан снял с себя одежду и отдал нищему, Епифаний увидел, как с неба спустилось белоснежное облачение и покрыло его. Епифаний почувствовал сильный страх и, сойдя с повозки, также упал к ногам Лукиана.

— Прошу тебя, человек, скажи мне, кто ты? — обратился он к блаженному.

— Скажи мне сначала какой ты веры, тогда и я скажу тебе кто я такой, — ответил ему авва.

— Я еврей, — признался Епифаний.

Будучи прозорливым, Лукиан понял, что на этого иудея сошла благодать Божия:

— Как же ты, еврей, спрашиваешь христианина, кто он такой? Ведь для христиан евреи — мерзость, равно как и христиане для евреев. Итак, услышав, что я христианин, не спрашивай больше у меня ничего.

— А что мешает и мне стать христианином? — дерзнул спросить юноша.

— А мешает то, что не хочешь. Если захочешь, то сможешь, — мудро проговорил инок.

Умилившись от этих слов, Епифаний не пошел в селение смотреть поля, но взял Лукиана, привел к себе в дом и показал все богатства, что были в нем.

— Отче, вот мое имущество, а вот моя сестра. Я хочу стать христианином и жить монашеской жизнью. Что ты на это скажешь? — обратился он к святому.

— Чадо, эти вещи мешают тебе стать иноком. Поэтому выдай замуж сестру и дай ей все необходимое, остальное же раздай нищим. Только после этого ты сможешь жить, как и подобает монаху.

— Для начала, отче, сделай меня христианином, а потом я исполню то, что ты мне повелел, — не унимался Епифаний.

— Я не могу сделать тебя христианином, это может только епископ, — объяснил ему Лукиан и вышел из дома.

— Я хочу стать христианином и жить монашеской жизнью, — поведал позже сестре о своем намерении юноша.

— Как ты хочешь сделать, так и я хочу, — поддержала его Каллитропа.

Тем временем Лукиан сообщил епископу о намерении Епифания, и владыка благословил наставить молодого иудея в христианском учении, а потом привести его в храм на богослужение. Тогда блаженный вернулся в дом к Епифанию, огласил его и сестру, а затем повел их к епископу. Когда Епифаний подошел к внешним вратам христианского храма и поднялся на одну ступень, с его левой ноги упал башмак. Когда же он ступил правой ногой, то произошло то же самое. Видя это, Лукиан изумился, а башмаки так и остались лежать на лестнице, ведущей в церковь. Епифаний не стал поднимать спавшие с ног башмаки и никогда больше не ходил в обуви. Во время чтения Евангелия владыка увидел, что лицо Епифания просияло и на главе его появился прекрасный венец. Через семь дней по совершении Таинства Крещения Епифаний привел Лукиана и Вернику — святую деву, ставшую духовной матерью его сестры, в свой дом. Дав крестной тысячу золотых, он поручил ей свою сестру и отправил их в монастырь, где Верника была настоятельницей. Сам же Епифаний, продав все свое имущество, вырученные деньги раздал нищим, удержав для себя только сорок монет для покупки священных книг, и пошел в обитель Лукиана, где пребывали на безмолвии десять монахов, занимавшихся каллиграфией и от нее добывавших себе пропитание. Все это произошло в год шестнадцатилетия Епифания. В том монастыре был монах по имени Иларион, второй после Лукиана, украшенный многими знамениями и дарами. Подобно им подвизался здесь и монах по имени Клавдий. Вот этим двум и стал подражать во всем молодой инок. По отшествии блаженного Лукиана ко Господу, настоятелем обители стал Иларион, пищей которого раз в два, а иногда и в три, и в четыре дня было небольшое количество хлеба с солью и немного воды. Такое же жительство избрал для себя и Епифаний, и придерживался этого порядка всю свою жизнь. Место, где находился монастырь, было безводным. За водой братии приходилось ходить в ночное время за пять миль. Однажды проходили той дорогой какие–то путники, имевшие с собой животных, груженных бурдюками с вином. Поскольку стояла сильнейшая жара, они очень захотели пить, для чего зашли в монастырь. Воды же в монастыре в тот момент не оказалось, и путникам угрожала смерть. Братья сильно опечалились из–за этого и стали плакать.

— Поверьте мне, братья, что Господь наш Иисус Христос, в Кане Галлилейской претворивший воду в вино, сотворит из этого вина воду, — обратился к инокам божественный Епифаний, взяв бурдюки, наполненные вином.

И — о чудо! — вино в тот же час превратилось в воду. Путники напились сами, напоили животных, и ожили. Но чудо это вызвало удивление, как у братии, так и у путников. Святому пришлось покинуть обитель, потому как странники разгласили об этом по всем окрестностям. Епифаний ушел в более дикое место и, не зная где его искать, вся братия опечалилась.

В то время проходили рядом с его кельей сарацины. Будучи злыми насмешниками, они стали издеваться над отшельником и даже хотели его избить. Однако, как только свирепый одноглазый разбойник занес над Епифанием нож, у слепого открылся незрячий глаз. Объятый сильным страхом, сарацин бросил меч и стоял без движения. Его товарищи, заметив, что тот стоит без движения, подошли к ним. Увидев, что у того открылся глаз, они застыли в изумлении. Тогда авва стал спокойно и со смирением говорить с ними. Разбойники подумали, что он — бог, и понудили его идти с ними. Следуя за ними три месяца, святой препятствовал им в совершении беззаконий. Однако это смутило банду и она попросила Епифания оставить их. Наставив сарацин в значительной мере, блаженный напоследок предупредил их, что если они не престанут творить злые дела, то не смогут жить спокойно и быть счастливыми. Затем сарацины привели его в то место, где он жил ранее и, построив ему жилье, оставили его с миром. Я же, будучи одним из них, но наставленный святым в слове истины и вере Христовой, остался жить вместе с ним. По прошествии шести месяцев мы со святым пошли в монастырь к Илариону Великому. Братия очень обрадовалась нашему приходу, а через несколько дней в этой обители и я сподобился принять от настоятеля Таинство Крещения, и был наречен Иоанном. Мы провели там десять дней, и все это время братия просила святого Епифания остаться с ними в монастыре, на что тот не согласился. По дороге домой мы встретили юношу, одержимого одним из бесовских князей. Божественный Епифаний пожалел его и громким голосом воззвал:

— Во имя Распятого Иисуса Христа повелеваю тебе, нечистый демон, выйти из создания Божия.

Тотчас же бес скрутил юношу, бросил его на землю и прокричал:

— Ты выгоняешь меня, Епифаний, с моего места, но знай, что я уйду к Персидскому царю и заставлю тебя прийти туда с большой скорбью.

После этих слов юноша пришел в разум и упал к ногам святого, который поднял его и с миром отослал домой. А тот лукавый действительно пошел в Персию и, вселившись в царскую дочь, стал мучить ее, как некогда и юношу.

— Царь, если не придет Епифаний, пославший меня в твою дочь, я не выйду из нее, — приговаривал бес постоянно и звал Епифания.

Услышав подобные слова от демона, царь послал множество людей в Финикию искать подвижника. Однако труды воинов были тщетны: они не смогли найти отшельника. Но нечистый открыл царю, что Епифаний живет в местечке, называемом Спанидрион, и в следующий раз воины отыскали божественного. Подойдя ночью к двери его кельи, они стали стучать, но поскольку святой в тот час молился, он не только не открыл им, но даже не откликнулся на стук. Разгневавшись, те хотели разрубить дверь, один из них вытащил ножен меч и уже занес руку для удара. Но в этот момент рука его застыла в воздухе и высохла. Тогда на остальных напал страх, и они отбежали далеко от кельи. Авва открыл дверь лишь спустя долгое время, когда закончил молитвенное правило.