Чтение онлайн

— Что повелит мой Господь?

— Начинай строить церковь.

Тотчас же святой пришел на то место, где хотел возвести храм, и, сотворив молитву и все последование, привел сюда шестьдесят строителей и множество рабочих, которые начали это богоугодное дело. В то время в городе жил один очень богатый еллин по имени Дракон Великий, у которого был сын также носивший имя Дракона и страдавший от сильной боли в правом боку. Отец его истратил много средств на врачей, однако те не смогли его вылечить. Однажды святой проходил мимо дома, где жил Дракон Великий со своим больным чадом и многими другими людьми, и поприветствовал их. Затем, взяв больного за руку, он сказал ему:

— Дракон, будь здрав, как и другие.

И — о чудо! — отрок тотчас же выздоровел. Увидев это, все застыли в изумлении, а отец исцеленного от страха и ужаса не смог своими ногами войти в дом, но с помощью слуг его донесли до кровати и положили на нее. На следующий день жена Дракона пришла к епископу и попросила его прийти к ним в дом и помолиться Богу, дабы Господь восставил ее мужа от одра болезни. Преподобный не заставил себя долго уговаривать, но тут же поспешил в дом Дракона. Как только божественный Епифаний помолился, сановник встал с кровати, а на рассвете следующего дня, взяв пять тысяч монет, пришел к авве.

— Мне, чадо, хватает одной одежды для тела, хлеба и воды, что ты мне добавляешь тяжести? Но если хочешь прославиться, ступай, отдай деньги на строительство храма Божия и тем, кто там работает, — сказал ему треблаженный.

Дракон Великий так и поступил, а затем попросил святого крестить его и его домашних.

Другой весьма богатый еллин Синесий имел единственного сына тринадцати лет, который заболел страшной болезнью, вокруг горла у него возникла опухоль, в конце концов задушившая его. По причине смерти единственного наследника весь дом язычника был наполнен плачем и горем. Пришел утешить мать почившего и один христианин по имени Ермий:

— Если бы ты позвал сюда владыку Епифания, чтобы он помолился Богу о твоем ребенке, то тогда бы он воскрес.

Поверив словам Ермия, она послала его за Кипрским архиереем.

— Мой хозяин Синесий просит тебя прийти к нему в дом и помолиться Господу, чтобы воскрес его умерший ребенок.

И вновь епископ сразу же собрался и направился в дом наполненный печалью.

— Ты пришел сюда, великий врач христианский, покажи свое искусство и воскреси нашего сына, чтобы и мы увидели и уверовали в твоего Христа, — обратилась к божественному Епифанию мать умершего отрока.

— Если уверуешь в Распятого Иисуса Христа, то увидишь сына своего воскресшим.

— Нет ничего другого в моих помыслах, кроме как внимать Распятому Иисусу.

Тогда, подойдя к кровати, святой положил руку на шею ребенка, растер ее, и сказал с веселым лицом: «Евсторгий!» И — о чудо! — ребенок сейчас же открыл глаза и сел на кровати. Все присутствовавшие замерли в изумлении, а мать ребенка, взяв три тысячи монет, отдала их преподобному. Он же на этот ее жест ответил так:

— Мне это не нужно, но пусть муж твой Синесий возьмет их и отнесет в храм Господа, Который воскресил сына твоего, и отдаст их тем, кто там трудится.

Синесий так и поступил, после чего владыка крестил его вместе со всей семьей. Поскольку на место почившего отца Иоанна нужно было рукоположить другого священника, чудотворец хотел взять меня. Я же, размышляя о великой тяжести этого служения, отказывался, а когда настало время пойти в церковь, решил уйти, когда подойдет время. Когда мы пришли в храм, епископ Епифаний взял меня за руку и сказал:

— Стой здесь, пока не придет время.

Все, слышавшие эти слова, но не зная, о чем идет речь, удивлялись. Я же с той минуты уже не смог пошевелиться и отойти на другое место, но был прикован как бы железом. В назначенное Владыкой время за мной пришел диакон и привел меня в алтарь, где архиерей рукоположил меня во священника. После окончания богослужения я от страха упал на кровать и заболел. Так я пролежал до тех пор, пока не пришел божественный Епифаний и не сотворил обо мне молитву Богу. Только после этого я смог встать с одра и стал здоровым. Как–то один диакон, возвращаясь из Иерусалиме сказал треблаженному, что патриарх Иерусалимский Иоанн — сребролюбец, копит деньги и не раздает бедным. Владыка Епифаний очень хорошо знал предстоятеля Иерусалимской Церкви по обители Илариона Великого, где они вместе спасались. По старой дружбе чудотворец написал Святейшему патриарху Иерусалимскому послание, чтобы тот оказывал милость нуждающимся в ней, но Иоанн его не послушал. Тогда, взяв меня, епископ Кипра пошел в Иерусалим. Здесь патриарх Иоанн радушно нас встретил и разместил на ночлег в очень хорошем доме. Каждый день он звал преподобного на трапезу и слал нам множество различных яств и напитков, в то время как нищие были лишены всего и голодали.

— Отче, дай мне твои серебряные сосуды, я хочу угостить моих друзей–киприотов и произвести на них впечатление твоим серебром. Только прошу тебя, дай мне самое лучшее, что у тебя есть, для твоей же собственной славы, — попросил Иерусалимского предстоятеля Епифаний.

Иоанн принес ему множество серебряной посуды, на что святой заметил:

— Отче, если у тебя есть еще, неси еще, чтобы сильнее удивить друзей. Только напомни мне, чтобы я потом отдал тебе то, что ты мне даешь.

Иоанн и еще принес ему серебра:

— Возьми все, примешь друзей твоих, как тебе хочется, — щедро одолжил свое богатство патриарх.

Взяв серебряные сосуды Иоанна, которых было до тысячи пятисот литр, святой продал их торговцу, а вырученные за них деньги стал день и ночь раздавать нищим. Прошло много времени, и Иоанн потребовал свои сосуды обратно на что святой ответил:

— Потерпи немного, отче, потому что я еще не угостил чужестранцев, и тогда отдам тебе все твое.

Прошло еще достаточно времени, и в один из дней мы находились в храме Господнем, где хранится Спасительное Древо Животворящего Креста, когда Иоанн снова попросил свое серебро у епископа Епифания.

— Отче, я отдам тебе, — ответил Святейшему чудотворец. Но Иоанн сильно разгневался, схватил святого за рясу и, душа его, проговорил:

— Негодный Епифаний, ты не выйдешь отсюда, не сядешь, не будешь иметь мира до тех пор, пока не отдашь мне серебряные сосуды, которые я тебе дал.

И так он держал его за рясу и ругал почти два часа, так что все присутствующие уже устали стоять и слушать жестокие слова Иоанна. Однако архипастырь Саламани нисколько не смутился, не расстроился, но был весьма спокойным. В один момент он подул в лицо Иоанну, и тот немедленно ослеп. Все бывшие при этом сильно испугались, а патриарх упал в ноги перед Владыкой и стал просить его помолиться Всемогущему о прозрении.

— Ступай и поклонись Честному Кресту, тогда получишь просимое, — сказал ему божественный учитель.

Тот же не переставал умолять Епифания. И тогда авва, наставив Иоанна как подобало, возложил на него руку и отверз ему правый глаз. Предстоятель Иерусалимской Церкви продолжал просить о прозрении и левого глаза.

— Это не от меня, отче. Бог затворил, Бог отверз. Он сделал как хотел, чтобы вразумить нас, — вразумил святой патриарха.

С тех пор Иоанн изменился и стал милостив и добродетелен во всем.

Когда мы выходили из Иерусалима, чтобы идти на Кипр, двое богохульников договорились между собой посмеяться над владыкой Епифанием. Один из них притворился мертвым и упал на землю, а другой стоял рядом с ним и, когда блаженный проходил там, второй сказал ему:

, Отче, сжалься над сим мертвецом, укрой его чем–нибудь.

Услышав это, святой встал лицом к востоку, помолился за упокой его души в селениях праведных, а затем, сняв рясу, накрыл ею мертвеца. Когда божественный авва удалился, шутник отбросил покрывало и со смехом обратился к притворившемуся мертвецом: