Чтение онлайн

Войдя к жрецам, Ломпатри сразу же представил хозяевам Вандегрифа, как благородного рыцаря и своего верного помощника. Наимир усадил пятерых гостей за неудобный стол, где уже трапезничали его друзья жрец Бова и жрец Печек. Помощника Челика он отправил на конюшни, а слуге Ейко наказал подавать снедь гостям. Стол у жрецов не блистал изобилием, но утомлённые многодневным переходом путники обрадовались тому, что есть. А было и всего ничего — отварной картофель, репчатый лук, вяленая рыба да свежий яблочный компот. Однако всё это подавалось в тёплом доме под прочной крышей, не пропускающей дождя и за крепкими стенами, защищающими от назойливого осеннего ветра.

— Ведь я вас знаю, — начал разговор Наимир, обращаясь к Ломпатри. — Я, как впрочем, и все в Троецарствии, много слышал о вас. Несколько лет назад ваше имя гремело во всех дворцах и замках! Ломпатри Белый Единорог!

— К концу войны никто не хотел сражаться против воинства, на чьих хоругвях гарцует белый сказочный зверь, — добавил жрец Печек, которого всё ещё пробирал озноб.

— Войне конец, и слава за это королям, — ответил на это Ломпатри. — Сейчас всё в руках наших правителей. Если они снова рассорятся, лучше от этого никому не станет.

— Это верно, — согласился Наимир. — Этой несчастной провинции не хватало только войны.

— Вряд ли война доберётся до здешних краёв, — сказал пухлый Бова.

— А война она если есть, то сразу везде, — подытожил Закич. — Крестьян снимают с полей и отправляют за тридевять земель на убой. Горожан-ремесленников записывают в стражники и ссылают в замки и твердыни. Ты думаешь, не грянь та война, было бы сейчас в Дербенах так уныло?

— Мы могли бы часами спорить о войне, молодой человек, но смысла в этом не будет, — сказал Наимир. — Мы все находимся там, куда нас привела судьба. Следует думать о будущем, а не лить слёзы по ошибкам прошлых лет.

— А ты, жрец, это здешним расскажи, — усмехнулся Закич, кивая на Навоя, который скромно сидел с краю. — Или тебе недосуг размышлять о крестьянах? Учение лоб теснит?

Наимир очень удивился тому, как Закич с ним разговаривал. Уже давно к этому, важному человеку, не обращались столь панибратски.

— Простите моего спутника, — извиняющимся тоном, вступил Ломпатри, — он совершенно лишён воспитания.

В этот момент в жреце Наимире произошла перемена. Он бросил на Ломпатри один короткий взгляд, но рыцарь успел прочитать в нём неуважение. Еле-заметная улыбка проявилась на губах жреца, но этого оказалось достаточно для рыцаря, чтобы понять: Наимир считал, что от Белого Единорога остался лишь бродячий рыцарь без чести и без сил, как физических, так и духовных. К жрецам зашёл погостить, как теперь был уверен Наимир, опустившийся размазня, считающий представителей касты некими небесными существами, наделёнными нечеловеческой мудростью. Такого наивного воздыхателя можно использовать и в своих целях. Но в каких, Наимир пока не решил.

— Ох, что вы, что вы! — успокоил жрец рыцаря Ломпатри. — Мне не привыкать к бодрым речам простых людей.

— Простых людей, — фыркнул вдруг Закич. — Посложнее ваших будем…

— Закич! — прикрикнул на него Ломпатри, приготовившись стукнуть кулаком по столу, но вовремя остановившись. — Не затем пришли, чтоб ссориться!

— Действительно, давайте продолжим знакомство, — попытался смягчить обстановку пухленький жрец Бова. — Откуда, вы сказали, путь держите?

— Мы идём из Степков, — ответил Ломпатри. — Держим путь по Стольному Волоку за Сивые Верещатники поклониться святым местам.

— По морю надо, — буркнул жрец Печек, налегая на лук, чтобы поскорее избавиться от озноба и насморка.

— Ну что вы, уважаемый, — улыбнулся Наимир, — нынче за проезд на корабле берут столько золота, что за жизнь не скопишь! А коль увидят, что нездешний — и того больше. Вдесятеро! А бывает, что и просто не пускают, сколько бы не предложил путешественник! Скажут: «нет мест», и гуляй переулочками!

Рыцарский медальон Вандегрифа красовался на фоне толстой кожаной туники, украшенной бронзовыми заклёпками и узорами из кожаных лоскутков. Медальон Ломпатри теперь скрывала простая льняная рубаха-косоворотка. На плечах — несколько шкур, сколотых булавками. Бывший командир армий Белый Единорог не создавал впечатления человека обеспеченного. По правде сказать, на рыцаря он походил только своим внушительным ростом и гордой осанкой. Жрец Наимир сразу понял, что денег у этих путников совсем нет. И если они действительно хотели попасть за Сивые Верещатники к неким «святым местам», то, возможно, и впрямь пошли бы через все Дербены. Вот только путешествие по морю вышло бы безопасней, и разумней. Всегда можно что-нибудь придумать, во избежание перехода по забытой всеми провинции, кишащей разбойниками. Только вот времена наступили тяжёлые: всем приходилось делать то, что при прочих обстоятельствах человек никогда бы не сделал. Рыцарю, сидеть за каменным столом и лукавить, а жрецу — и того хуже.

— Но ведь ваш путь не такой уж и прямой, как вам хотелось бы, — заметил Наимир.

В ответ Ломпатри улыбнулся, проглотил тёплую, вкусную картофелину и запил ёё ароматным яблочным компотом.

— Как говорится, нет прямых путей в Троецарствии, — сказал он, поставив чашу на стол. — А как же вы? Расскажите о своём учёном походе.

— Буду премного рад! — улыбаясь, ответил Наимир, чувствуя гордость за себя и за своё дело. Он совсем расслабился и захотел ещё больше возвыситься в глазах опустившегося рыцаря. — Уважаемые Бова и Печек, как и ваш покорный слуга — жрецы. Мы находимся в здешних краях с одной единственной целью, которую, впрочем, преследуют все жрецы Троецарствия, где бы они ни находились. Мы составляем Учение.

— Закон, объясняющий всё и всегда, который можно проверить везде и всякому, — медленно выговорил Закич, чавкая при этом сладким луком.

— Оо! — удивился Наимир, — Какая потрясающая осведомлённость об Учении, молодой человек!

Это замечание выбило Наимира из колеи. Только он начал напускать на себя важность перед заискивающим и наивным Единорогом, как простолюдин одной левой вернул его на землю, в этот дреной домишко с неудобным столом-валуном.

— Два года тяжкой работы, а потом надоело, — пояснил Закич. — И чего же мы ищем?

— Уважаемый Печек увлечён всем, что связанно со сколами, — сказал Наимир, но уже без энтузиазма. — Он не мог упустить возможности увидеть воочию и Дербенский.

— Хотя видел я его, до сих пор, только издалека, — проговорил Печек, гундося из-за заложенного носа.

— Его не покидает надежда пойти и посмотреть поближе. А вот уважаемый Бова интересуется светом. В этом направлении, признаюсь, у нас поле непаханое. Природа света всё ещё непостижима для нас.

— Как свет связан с Дербенами? — спросил Вандегриф, жующий вяленую рыбу с кружочками лука.

— Видите ли, господин рыцарь, в Дербенах когда-то жил один звездочёт, — пояснил Бова. — Он тоже из Степков. Когда мы сюда шли, я думал сразу наведаться в эти Степки, но как-то не пришлось. А вы ведь проходили там, верно?

— Помер твой Мирафим, — ответил Бове Закич. — Одна пустая хата осталась.

— Ой, — удивился Бова, — какая утрата! Но откуда вам известно его имя?

— Кто же не знает его «Размышлений о перенаправлении солнечных лучей», — объяснил Закич. — Наиудивительнейшая книга.

Бова вскочил со стола, уронив и тарелку со снедью и кружку с компотом. Он глядел на Закича испуганными глазами и пятился от стола, как будто увидел духа. Ни Ломпатри, ни Наимир не предвидели этого. И если Намимр опешил, то Ломпатри выглядел спокойным и не встревал в происходящее.

— Где она! — закричал Бова, жадно хватая тёплый воздух жилища. — Отвечай!

— Уважаемый, — обратился к Бове Наимир, — Не переживайте, сейчас мы во всём разберёмся. Молодой человек, известно ли вам, что эта звездочётова книга — уникальная вещь, раскрывающая смысл того, что такое свет и каково его место в мире. Это, я бы сказал, артефакт наших дней.