Чтение онлайн

Жрец подошёл к столу и снова занял своё место, рядом с Печеком.

— Гранёная Луна, — продолжал жрец, гладя себя по опаленным волосам, — она появляется в начале зимы. Её проклятый свет пугает крестьян дюжину дней и ночей. Много лет назад всё произошло так же как и сейчас. Я сидел во дворике учёного дома. Тучи ползли низко-низко, задевая за крыши домов и верхушки деревьев. От туч отрывались большие куски и туманом оставались на земле. Но внезапно, порыв ветра рассёк это серое марево, и голубые звёзды засияли в тёмной прорехе над головой. Я не успел опомниться, как появилась она — Гранёная Луна, походившая на замок из белого камня, плывший по небесам. Весь дворик залил холодный свет. Не помню, что делал после. Тогда я решил, что никому не скажу, что попал под этот свет. Теперь, двадцать пять лет спустя, в день прихода Гранёной Луны, появляетесь все вы. И я чувствую с вами столь сильное зло, что сама Гранёная Луна кажется мне теперь не такой страшной. Что же это? Ваше прошлое? Ваши намерения? Ваш нелюдь? Не знаю. И не хочу знать. Да, я — жрец, видящий смысл жизни в Учении и получении знаний, не хочу знать о том зле, которое вы принесли с собой! Я расскажу вам всё, что случилось с нашим походом. Возможно, тогда вы оставите нас в покое. Итак, с тех пор, как я прочитал разбойнику приказ похитить этих детей, я не могу найти покоя. Я сижу в руинах дни напролёт и притворяюсь, что работаю. На самом деле я только и делаю, что обдумываю свой поступок. Я жрец и мне не положено верить в сказки и колдовство. Но, возможно, тень Гранёной Луны двадцать пять лет назад наложила на меня проклятье, которое проявилось теперь в том, что мне пришлось стать невольным пособником злого деяния.

— Скажи, куда отправили пленниц, и мы уйдём, а все твои проклятья исчезнут, — сказал Ломпатри.

— Они отвели их в форт «Врата». Это на горной цепи Чнед, — ответил Наимир.

Тут раздался ужасный вой, будто кого-то резали. Это слуга жрецов Ейко взвыл за очагом! Он поднялся с полу и, сжав кулаки, вознёс руки к закопченному потолку. В свете красного пламени силуэт воющего слуги выглядел устрашающе. Через мгновение Ейко сорвался с места и исчез, прыгнув в дверной проём.

— Солдат! Найти! — скомандовал Ломпатри. Крестьянин Навой кинулся в погоню. — Господин Вандегриф — удостовериться в выполнении!

Вандегриф немедленно снялся с места и поспешил за Навоем. Жрец Наимир в этот миг издал протяжный стон и схватился за опалённую голову.

— Какой ужас происходит! Какой ужас! — хныкал жрец. — Кто проклял это место? Кто проклял нас?

— Возьмите себя в руки, уважаемый Наимир, и расскажите всё сначала, — попросил Ломпатри. — Воська, поставь дверь на место!

Пока Воська и Мот ремонтировали дверь, Закич, нуониэль и Ломпатри сидели за столом с тремя жрецами и слушали историю об их учёном походе. Жрецы явились в Дербены из стольного града Вирфалии Идрэна два года назад, для того, чтобы изучить Дербенский Скол. Наивные служители Учения полагали, что вернутся домой месяца через три, с наступлением холодов. Но когда выяснилось, что провинция разграблена, деревни опустошены, а леса полны бандитов, вернуться несолоно хлебавши показалось единственным правильным решением. Несмотря на это, жрецы решили остаться верными закону, объясняющему всё и всегда, и который можно проверить везде и всякому. Вместе со своим слугой Челиком, трое жрецов решили перезимовать в Дербенах. Они обустроили забытые всеми руины в нескольких днях пути от Дербенского Скола. Послав весточку в Идрэн, жрецы испросили у касты всё необходимое для жизни в глуши. Каста благосклонно отнеслась к инициативе своих членов. Жрецам выдали всё, что они хотели, включая и голубиную почту. К почте прилагался и простодушный слуга Ейко. Вскоре лагерь жрецов обнаружили бандиты. Каким-то чудом стоянку последователей Учения не разграбили в тот же день, как это сделали со многими деревнями провинции. Разнюхав, кто да что, шайка разбойников ушла, а через дней шесть вернулась с одним странным типом в белой мантии. Этот тип, с двумя мечами на поясе, оказался гораздо умнее прочих головорезов. Он приказал жрецам сдать голубиную почту в его подчинение. В обмен на услуги почты, жрецы получали свободу действий и свободу передвижения по провинции, а так же возможность исследовать Скол. Надеясь, что наместник короля Девандина рыцарь Гвадемальд в скором времени положит конец самоуправству разбойников, Наимир согласился. Тип в белой мантии ушёл, забрав с собой Ейко и несколько клеток с голубями. Простодушный слуга с месяц таскался за разбойниками, обучая голубей новым маршрутам. Он побывал и у осаждённого бандитами форта «Врата», и в лагере рабов у Дербенского Скола и в других важных для разбойников точках. Когда Ейко вернулся, голуби с приказами стали прилетать чуть ли не каждый день. Наимир читал приказы безграмотным гонцам от бандитских шаек, разбросанных по провинции. Все приказы исходили от кого-то, кто подписывался руническим символом, смысл которого Наимир не знал. Но Наимир слышал, что разбойники именуют его не иначе как Великий Господин. Как бы там ни было, Наимир и сам не заметил, как стал координатором полномасштабной войны с армией Гвадемальда. Только вот сделать что-либо жрец уже не мог. Мало-помалу, учение отошло на второй план. Теперь трое жрецов просто боролись за выживание в суровых Дербенах, дрожали от страха перед разбойниками, навещавшими их почти каждый день, а по вечерам обсуждали приказы, которые приносили голуби, гадая, сколько ещё протянет Гвадемальд против этого хитроумного и коварного Великого Господина. Потом, в начале листобоя Форт «Врата» в горах Чнед, разделяющих Сивые Верещатники и Вирфалию, пал, а через несколько дней, из форта пришёл приказ — добыть с десяток деревенских детей и доставить их к Великому Господину.

Выслушав жреца, Ломпатри опустил тяжёлую голову на свои мозолистые ладони и погрузился в мучительные раздумья.

— Детей увели не так давно, — размышлял он. — Зачем им дети?

— А зачем дети двум рыцарям и сказочному существу? — ответил вопросом на вопрос Наимир.

— Я думал, жрецы прозорливее.

— А вы тоже не усложняйте то, что и так ясно, — сказал Наимир. — Разве тут не всё понятно, господин рыцарь?

— Выглядит всё яснее некуда, — ответил Ломпатри. — Но, как говорит мой король — если перед тобой красота без изъян, ты смотришь не в окно, а на картину. А у всякой картины есть автор.

— С такими думами Учением лучше не заниматься, — пробубнил жрец.

Наимир рассказал Ломпатри, что разбойники приходили за приказами по утрам. Рыцарь решил, что следующую шайку необходимо дождаться.

Вернувшийся Вандегриф доложил — слуга Ейко как сквозь землю провалился.

— Крестьяне рвутся вдогонку за своими детьми, — шептал Ломпатри сам себе, потирая ладони. — Нуониэль вот-вот вспомнит былое. Ещё и эта Гранёная Луна пошла, будь она неладна! А приказ короля Хорада лежит сейчас в потайном кармане пурпурного кафтана, накинутого на плечи конокрада. И в каком конце паршивых Дербен скачет этот негодяй?

— Что вы сказали, господин Ломпатри? — поинтересовался Воська у своего хозяина.

— Где у вас тут выпивка? — громко спросил рыцарь.

— Есть ещё бочонок эля, от господина Гвадемальда. Открыть? — спросил его Воська своим весёлым голосом, будто бы всё складывается хорошо.

— Бедная моя Илиана! Открывай! — вздохнув, ответил утомлённый рыцарь.

Глава 10 «Скиталец»

Владыка провинции Айну упился до поросячьего визга. Жрецы поставили путникам отменного яблочного сидру, который рыцарь выпил в одно горло. Бочонок гвадемальского эля Воська так и не откупорил: хозяин и без этого был «в полном порядке». Ломпатри потребовал отвести его в развалины храма. Там он сел на принесённые Воськой шкуры и стал созерцать величественную статую женщины с раскинутыми в стороны руками. Глядя на огромное каменное изваяние, освещаемое Гранёной Луной и пламенем от переносных латунных каганцов, Ломпатри рассказывал Вандегрифу, что будет дальше.

— Мой верный Вандегриф, не осталось у нас друзей, — мычал Ломпатри так, что его товарищ едва различал слова. — Не доверяю я в ратном деле ни касте, ни гильдии. Что жрецы, что маги: говорят много и красиво, но их слова меркнут под блеском обнажённых клинков. Колдун из форта ведёт странную игру. Он знает, что Гвадемальд вернётся с новыми силами и попытается отбить твердыню. Как думаете, Вандегриф, возможно ли с маленькими детьми дойти до форта в это время года?

— Не бывал в тамошних землях. Сказать сложно. Одного ребёнка ещё можно доставить. Это если верхом да с подставами. А вот чтоб сразу несколько штук.

— Гвадемальд ещё далеко, — продолжал Ломпатри, уставившись на огромное изваяние девы, — а мы по уши в самых Дербенах.

— Я поговорил с этим Наимиром, — сказал черноволосый рыцарь. — Обычно утром приходит небольшой отряд из пяти — семи человек.

— А что у нас?

— У нас мало припасов, нет коней. Люди устали, из оружия, только два приличных меча, ваш да мой. Остальное — труха.

— Даже меч нуониэля? — спросил хмельной Ломпатри.

— Этот не считается. Никогда не знаешь, против кого этот меч будет направлен. Как я понял, вы с ним были на ножах до того, как он потерял память.

— Этот жрец сказал, что нуониэль — нелюдь, хотя сам поступал совсем не как человек.

— Я видывал сказочных тварей, — сказал Вандегриф. — Не доверял им и доверять не собираюсь. Они — не мы. Следуют порывам чувств без оглядки на разум. У них нет принципов.

— Вандегриф, господин, — рявкнул Ломпатри из последних сил; он сильно захмелел. — Господин нуониэль спас мне жизнь. Да, он не из наших, но пока к нему не вернулась память, я склонен считать его…

— Я понимаю вас, господин. Не уверен, хватило бы у меня благородства и чести поступить так же: заставить себя считать его ровней.

— Какие у нас ещё преимущества перед врагом?

— У нас только один лучник, и тот из охотников. Положение — верная смерть.

— Но? — спросил его Ломпатри. — Вы, господин, хотели сказать ещё что-то.

— Я хотел сказать, что я рыцарь. И на вашей груди тоже золотой медальон. Я свой на тёплую постель в трактире не поменяю.

— Знали бы вы, господин Вандегриф, сколько раз я хотел променять свой медальон на кусок хлеба. Сколько раз я прикидывал количество ночей, и пайков, которое получил бы за него на постоялых дворах. И вот он мой медальон. У меня на груди. Я вам вот как скажу: мародёры ещё морды друг другу бить будут за него, копаясь в моей могиле!

Ломпатри залился диким гоготом. Потом он допил яблочный сидр и занюхал его белым рукавом льняной рубахи.

— Слушайте мою команду, господин рыцарь, — скомандовал Ломпатри. Вандегриф тот час встал по струнке. — Нам нужны лошади и припасы. Берите всех Отцов и Пострела. Устроите разбойникам засаду у разрушенных ворот. Это два столба в чистом поле, за яблоневым садом. Видать, раньше они служили воротами. Теперь забора или стены уже давно нет, но подъезжают к руинам всё равно через эти ворота; я видел, что земля там утоптана подкованными копытами. По ту сторону от этих столбов — огород. Земля там неровная, кустарники, мусор. Там спрячетесь. Пострела посадите дальше, чуть позади остальных. Когда разбойники подойдут к воротам, стрелой убейте последнего. Сами же в этот момент вступайте в схватку. Вы и в одиночку справитесь с этой мразью, но крестьяне всё равно должны сражаться — это их война. Пусть Солдат ведёт Отцов в лобовую. Вы же, верхом, нападайте с фланга. Отцов берегите: накажите не разбегаться перед всадниками, а держаться вместе. Постарайтесь, чтобы без убитых и раненых. Лучник у нас нестреляный, вы с ним перед боем погуторьте, напомните, какие разбойники твари тусветные, и что они могут сделать с похищенными детьми. Приукрасьте так, чтобы он точно выстрели в человека. Но скажите, что если всё же не сможет, пусть бьёт коню в круп, чтоб не убить. В круп, но не в подвздох! Шляпа и Жених пусть сидят с Главарём на голубятне — топоры наготове. Воська и господин нуониэль — при мне. Мы вступим в битву со стороны развалин, одновременно с крестьянами. Жрецов запереть в жилище. У двери поставьте коневода. До приказа не выпускать. Прошу к исполнению!