Чтение онлайн

— Смотри-ка, коневод, — обратился Лорни к Закичу, — а я и не знал, что у вашего чуда есть набор для письма. Меня и карты его сильно удивили, а тут ещё и перья с чернилами.

— А он у нас не из простых! — неохотно ответил Закич.

— А, отчего говорить не может?

— Повязку на шее не видишь разве? Стрела насквозь пробила, — бубнил коневод.

— Не бреши!

— Я две недели синим вереском лечил, — ответил Закич, решив похвастаться своими умениями.

— А мертвянка?

— Ха! — усмехнулся Закич. — Говорю же, не из простых он!

— Да ни в жизни не поверю! — удивлённо отвечал Лорни, ожидая, когда Еленя нальёт ему в плошку долгожданную стряпню.

— А видишь ту маленькую глиняную бутылочку? — спросил Закич. — Идэминель! Этого года. В Степках нашёл. Причем так, походя.

— А ещё меня брехуном называют! — рассердился Лорни, отвернулся от Закича и взял плошку с рагу, которую ему уже протягивал Еленя. — Благодарствую, добрый человек.

— За добро страпезничать, — расплылся в улыбке Еленя и добавил: — А про ископыть конюх не брешет!

Лорни хмуро посмотрел на Еленю. Паренёк искренне удивился такому холодному взгляду. Он опустил голову, и его соломенная шляпа скрыла лицо. Скиталец выхватил у паренька ещё одну порцию и быстрым шагом направился к нуониэлю. Он подсел к сказочному существу и подал еду своему соседу. Нуониэль отблагодарил его поклоном.

— Скажи мне, добрый человек, — начал Лорни, и тут же осёкся, — точнее, не человек. Судачат, будто тебя стрелою в выю поранили?

Нуониэль не без отвращения понюхал рагу, поставил плошку на землю перед собой и утвердительно кивнул в ответ. Лорни немного успокоился. Он подул на снедь, обтёр правую руку об свои странные, засаленные одежды, и зачерпнул этой же рукой, как ложкой тёплую, даже чуть горячую жижу, а затем отправил её в рот. Рагу было горячим, так что он обжёг себе и руку и рот. Нуониэль тем временем отчистил две палочки, найденные им тут же и принялся с их помощью без всякого аппетита, но всё же аккуратно поедать поданный обед. Вытирая остатки рагу с пальцев о старую меховушку на груди, Лорни не без удивления наблюдал, как нуониэль прекрасно справляется с поеданием как твёрдых кусков репы и свёклы, так и с собравшейся внизу плошки жижи. Использование палочек вызвало у скитальца неподдельный интерес. Но всё же Лорни переборол своё восхищение. Он взял из кучки нуониэльских вещей глиняную бутылочку, показал её собеседнику и произнёс:

— А вот тут что-то есть?

Нуониэль, отставил плошку и снова кивнул в ответ.

— Ископыть лучигрёзная? — уточнил Лорни. Нуониэль улыбнулся.

Тогда Лорни ещё раз зачерпнул рагу, снова обжёгся, вновь вытер об себя пальцы, вскочил с места и стал ходить между костров, размахивая руками и говоря хоть и шёпотом, из-за скрытности всего предприятия, но всё же так, что слышали его абсолютно все, даже Мот и Молнезар, сидевшие поодаль, наблюдая за округой.

— Ну вы простофили, господа хорошие! — хлопая себя руками, вещал Лорни. — Возите с собою такое сокровище и не употребляете его никак в угоду! И за что вы обрекли этого человека… Простите меня. За что вы обрели этого сказочного нечеловека на столь продолжительное молчание? Вы таскаете с собой калеку без пальцев, а ведь могли бы избавить и его от боли. Да что и говорить! Вы, господин, — и он обратился к Ломпатри, — могли бы умалить свои душевные страдания, принимая всего несколько капель перед сном! Неужели ни в Степках, ни в большом мире до сих пор не ввели в обиход настойки из Идэминеля!

До сумерек оставалось ещё часа два, и поэтому Ломпатри дал своё согласие на то, чтобы Лорни приготовил лекарство из чудесного полупрозрачного цветка, о котором слышали все, но мало кто видел в этой части Эритании. Для приготовления настойки времени не хватило бы, но вот отвар Лорни взялся изготовить, не отходя от костра, используя походное снаряжение. Не прошло и десяти минут, как на костре, где только что доходило рагу, уже грелся чистый котелок с небольшим количеством воды. Из запасов нуониэля вытащили семь маленьких бутылочек из-под чернил и тщательно вымыли их, чтобы наполнить затем чудесным отваром по рецепту скитальца Лорни. Правда, в эффективности этого отвара сомневались все вплоть до самого Закича, который знал толк в этом ремесле и видел, что паренёк прекрасно понимает, что делает. «Горячо! Сваришь! Оботри ступку!» — то и дело поправлял Закич мастера, внимательно наблюдая за его действиями. «Да не боись!» — отвечал ему Лорни тоном, который присущ опытному костоправу, который крутит человека так сильно, что вот-вот шею свернёт, но всё же знает меру и отпускает больного в последний момент.

Пока Лорни виртуозно слаживал оборудование для создания отвара из того, что под рукой, Ломпатри и Вандегриф, быстро потерявшие интерес к лихим техническим ухищрениям Лорни, вернулись в свои походные кресла со спинками.

— Много лишнего груза накопилось, — сказал Вандегриф, имея в виду беспалого главаря бандитской шайки Акоша, скитальца Лорни и беглого слугу Ейко.

— Главарь будет нашим проводником в горах, — ответил Ломпатри. — Будем допрашивать его и этого скитальца по отдельности. Потом сравним их рассказы.

— Думаете, этот Лорни бывал в горах?

— Не переживайте так, господин Вандегриф, там всего лишь разбойники. Два дня тому назад мы на п'aру уложили две дюжины этих мерзавцев.

Вандегриф не стал спорить с другом о том, кто именно уложил мерзавцев: он уже успел понять норов Ломпатри и его отношение к простолюдинам.

— Как вы считаете, господин, отчего этот паренёк сбежал от жрецов? — спросил черноволосый рыцарь.

— Кто знает, что в голове у этого парня. Впрочем, не думаю, что он долго протянет.

— Паренёк сгорает от нетерпения поговорить с вами.

— Вы ещё молодой сюзерен, господин Вандегриф — но со временем вы поймёте, что если уделять время каждому холопу, который хочет с вами поговорить, то и жизни не хватит.

— Хотите, чтобы я сам выведал, зачем он вас разыскивал?

— Да что уж там, всё равно сидим.

Вандегриф кликнул Навоя и тот подвёл к рыцарям Ейко, который выглядел уже гораздо лучше, чем утром, но всё равно ещё сильно боялся того, что с ним происходило.

— Имя!? — бесцеремонно начал Ломпатри.

— Меня зовут Ейко и я слуга уважаемого жреца Наимира, — ответил парень.

— Зачем сбежал, холоп? — грозно спросил Ломпатри, отчего Ейко испугался ещё больше и стал путать слова.

— Я не хотел. Простите. Я ведь думал, что оно так и есть, как сталось, но жрец…

— Что ты там бормочешь? — прикрикнул на него Вандегриф. — Говори прямо!

— Уважаемый Наимир сказал неправду.

— Он снова за своё! — закричал Вандегриф и в порыве гнева вскочил со стула. — Утром говорил то же самое: гнал напраслину на уважаемого.

— Тебя за это повесят, слуга Ейко, — заметил Ломпатри, которого этот разговор начал забавлять. — Жрецам нельзя говорить неправду. И если кто-то делает обвинение, которое делаешь ты, ему потребуются очень серьёзные доказательства, чтобы сохранить голову на плечах.

Разговор рыцарей со слугой привлёк всеобщее внимание. Только Лорни продолжал помешивать варево и заглядывать под крышку котелка, где бурлил будущий волшебный отвар от всех болезней.

— Я убежал, потому что не мог больше так! — продолжал Ейко уверенным голосом. Видать, от осознания правого дела, которое он совершал, к нему вдруг вернулась храбрость. — Всех голубей, которые прилетали к нам на башню старого храма, ловил я. Никогда в жизни я бы не подумал читать те послания, которые доставляли жрецам. Да я и читать, по правде, не умею; только две буквы знаю. Но я слышал, как Наимир иногда диктовал уважаемому жрецу Печеку послания в форт. Но там ничего интересного для вас: всё про разбойников и деревни, а ещё про штольни. Не знаю, что это значит, но про это они много говорили. А однажды разбойники привели к нам детей.

Когда Ейко заговорил о детях, всеобщий интерес усилился. Даже Мот, который вместе с Молнезаром сидел поодаль и наблюдал за лугом, перестал смотреть в пустоту и подошёл к Елене. Молодой Молнезар напротив, навострил уши, но продолжил глядеть на тихий луг и серые облака. Неизвестно, думал ли он о луге или его мысли унеслись к молодой жене Всенеже, которую он не видел уже очень давно и за которую готов мстить до конца жизни.

— Ты видел Унди! Где она? Где? — молящим голосом вопрошал Мот у Ейко.