Нянька для Радуги
Шрифт:
Маша усмехнулась и, перекинув через него ногу, села сверху.
— Сейчас куда актуальнее будет ужин, — лукаво заметила она. Но взглянув за окно, где стремительно темнело вечернее небо, заметно погрустнела. — Мне пора?
Лёва не понял, что она имеет в виду. Если это было утверждение, то почему сказано так… будто она спрашивает его. Пора ли ей? Но заметив, какой натянутой стала её улыбка, мысленно чертыхнулся и резко сел. Он пытался поймать её взгляд, который девушка тщательно отводила, и ему пришлось взять её лицо в ладони и только так заставить посмотреть на себя.
— Уже хочешь уйти? — его тон показался Маше неожиданно серьёзным, а взгляд настороженным.
Она сдержанно ему улыбнулась и встала с кровати. Лёва её не удерживал, лишь внимательно наблюдал, как она оглядывается по сторонам в поисках своей одежды и никак не может понять, куда же та делась. Девушка старательно делала вид, что всё в порядке, что она ни чем не расстроена, но губы при этом оказались плотно сжаты, а движения выглядели напряжёнными.
И Лёва знал причину этих её метаний. Именно из-за таких вот женских штучек, которые чаще всего были наигранными, он и не приводил девушек к себе, предпочитая либо их территорию, либо номера гостиниц. И Маша оказалась первой любовницей, которую он притащил в свою обожаемую квартиру. Но… она не задавала провокационных вопросов, не клянчила, не напрашивалась на приглашение остаться. Наоборот, делал вид, что всё в порядке. Будто она знала… на что шла.
И только теперь Лёва понял, что действительно, знала. Ведь Мира не смогла бы промолчать и обязательно рассказала бы подруге о его бзиках в плане противоположного пола. Что дальше первого секса его отношения с девушками никогда не заходят, потому что, получив в своё распоряжение податливое женское тело, жадное до его ласк, ему становилось попросту не интересно. И теперь, видя как Маша, тщательно замотавшись в тёмный плед, отправляется на поиски своих вещей, он вдруг пришёл к неожиданному выводу, что не хочет, чтобы она уходила. Нет, он был полностью удовлетворён, и сил на продолжение постельных подвигов уже попросту не осталось, но эту хрупкую брюнетку отпускать от себя всё равно не желал. И сие открытие стало для него поистине шокирующим, потому что никогда раньше таких мыслей в его голове ещё не возникало.
И самое время бы покопаться в себе, разложить по полочкам чувства и эмоции, и только после этого уже делать какие-то выводы, но… Маша явно собиралась уходить, и Лёва не сомневался, что если сейчас её вот так просто отпустит, то вернуть этого упёртого ангела обратно будет ой как непросто.
Маша уже успела натянуть на себя бельё и шорты и как раз разыскивала потерянную майку, когда её вдруг неожиданно развернули и прижали к белой стене.
Девушка с какой-то потаённой грустью изобразила на лице беззаботную улыбку, и чуть склонив голову, посмотрела на Лёву.
— Кода же ты угомонишься? — поинтересовалась она, вглядываясь в черты его лица с таким усердием, будто старалась их запомнить. — Я уже стою на ногах с большим трудом, и совершенно ни на что не способна. Вряд ли тебя устроит в постели беспомощное бревно.
— Я и сам… устал, — отозвался парень, целомудренно взяв её за руку. А учитывая, что одеться он не успел, выглядел это жест как минимум странно.
— Проводить вышел? — в её голосе всё-таки проскользнул сарказм.
— Нет. Собирался заказывать еду и хотел спросить, что ты хочешь на ужин, — он тепло улыбнулся, ловя её растерянный взгляд. — А потом я сам отвезу тебя, куда скажешь.
Маша подняла голову, всеми силами стараясь удержать на лице выражение равнодушия, но вдруг решила, что сил на игру уже не осталось, и снова взглянула на парня. Только теперь она не стала скрывать собственных эмоций. А к чему? Если это всё равно их последняя встреча.
— Не нужно этого, — она помотала головой. — Я и дома могу поесть. И такси вызову, не утруждайся. И вообще, спасибо тебе за всё…
— Замолчи, — он сказал это абсолютно спокойным голосом, но вот его взгляд Маше совершенно не понравился, как и его явная злость. — Если сказал, отвезу, значит — это не обсуждается. Если хочешь, покушаем у Миры. Вместе. И выбрось из головы свои глупые домыслы. Разве я хоть чем-то показал, что не желаю тебя видеть? Нет. Потому что это не так.
Маша молчала, взирая на него глазами полными непонимания. Ведь из его слов получалось, что все рассказы о нём Миры — враньё?
— Тебе хорошо со мной? — видя, что девушка не спешит отвечать, поинтересовался Лёва.
— Очень, — её голос прозвучал тихо и был больше похож на хриплый шёпот.
— Тогда, поцелуй меня. А лучше, — он потянул её за руку, — пойдём со мной в душ. Чтобы у тебя не осталось сомнений и, вернувшись, я не обнаружил свою квартиру пустой.
И в этот момент Маша окончательно отпустила ситуацию, предпочитая просто плыть по течению. И пусть в итоге это течение вполне вероятно занесёт её в какую-нибудь противную сточную канаву, но отказаться от Лёвы и уйти с гордо поднятой головой она уже не могла.
***
Маша переводила задумчивый взгляд с дымящейся чашки кофе на пачку с таблетками и никак не могла заставить себя сделать так, как должна. Казалось бы, что может быть проще: возьми, достань, положи в ротик, запей водичкой и всё. Никаких проблем! Но… что-то упорно не давало ей совершить эти простые действия. Было тошно от самой себя, от собственной трусости и нерешительности, но ещё больше Марию пугала эта таблетка. А точнее тот эффект, который она должна была дать.
А ведь сама же виновата. Ну кто её заставлял придумывать себе аллергию? Кто настаивал на незащищённом сексе? Кто не удосужился напомнить Лёве о предохранении? Ведь если бы Маша просто вовремя попросила его быть аккуратнее, сейчас вопрос с таблеткой вообще бы не стоял. Но, как говорится, хорошие и правильные мысли, обычно приходят уже после того, как были нужны. И теперь выбирать уже не приходилось. Перед Машей лежала купленная Лёвой, так называемая, таблетка «скорой помощи» при нежелательной беременности, и девушка уже битых полчаса гипнотизировала её, не решаясь выпить.
Отчего-то ей было страшно… и стыдно. Она боялась, что после этого уже никогда не сможет забеременеть. Боялась связываться с гормональными препаратами. Но куда больше Машу страшила мысль, что этим она может убить уже зародившуюся в ней жизнь… Своего ребёнка. И от этого на душе становилось так паршиво, что она едва сдерживала слёзы. Но… ведь сказала Лёве, что проблем не будет.
Всю прошлую ночь она провела с ним, и домой попала только утром. По дороге, её предусмотрительный кавалер сам зашёл в аптеку за нужным препаратом, досконально изучил инструкцию и хотел настоять, чтобы девушка приняла таблетку прямо в машине, у него на глазах, но Маша вдруг вспомнила, что подобные «лекарства» нужно употреблять только на сытый желудок, и пообещала, что всё сделает сама. И правильно Лёва ей не верил, даже настоять пытался. Похоже, догадывался, что она может специально забыть. Но всё же смирился с её желанием. И вот сейчас Маша уже не раз пожалела о его снисходительности. Вот настоял бы на своём, принял бы на себя всю моральную ответственность, и не мучилась бы она сейчас. Поздно было бы мучиться.
В очередной раз наткнувшись взглядом на распакованную коробочку, она всё же решила, что не может обмануть ожидания Лёвы, и извлекла таблетку из пачки. Теперь осталось сделать так мало… — положить её в рот и запить водой. Только кто может ответить, почему при этом так трясутся руки?
Маша потянулась за стаканом, но неожиданно он выскользнул из пальцев, образовав на столе большую лужу. Девушка чертыхнулась, решительно встала и подошла к холодильнику за бутылкой минералки. Глубоко вздохнув, сжала пальцами таблетку, подняла руку… и в этот момент на кухню неожиданно влетела необычно весёлая и какая-то взъерошенная Мира. Смеясь, она развернулась лицом ко входу и тут же повисла на шее, вошедшего за ней Максима.