Чтение онлайн

— Ни черта он не знает! В темную его, как тебя — дурака.

— Кто такой Крименюк? Фамилия довольно редкая — ты узнал?

— Странный ты парень! — возбудился Костя. — Бросаешься из одной крайности в другую — через минуту меняешь решение. Ты мне что сказал? Пусть данным вопросом занимаются другие люди. Затем прибегаешь и требуешь объяснений. Ты сам-то — чего хочешь?

Знать бы — чего я хочу?

— Мне нужна помощь. Один не справлюсь — у меня нет времени. Могут выдернуть в любую секунду. А может, у нее с психикой что-нибудь? Костя, ей не двадцать лет — пора перебеситься.

— У каждого в голове свои тараканы. Спиртное не помогает снять напряжение, вот она и гоняет по ночам.

— А я зачем нужен? Я что — рулетка?

— Увольняйся, — дал совет Костя.

— Найдет другого.

— Тогда напейся и провези свою Эллу Сергеевну ночью с ветерком.

А это идея! Заглотить полбутылки и вдавить педаль газа в пол, чтобы дыбом встали волосы, и желудок прилип к позвоночнику. Вся беда в том, если я пробью лобовое стекло и повисну на ветке дерева с оторванной головой, Элла Сергеевна сломает лишь свой перламутровый ноготок. Я в этом уверен. Они всегда выходят сухими из воды.

— Придешь на похороны? — спросил я. — Костя, мой гроб даже некому нести. Думаешь, она расстроится? Машина застрахована до последнего болта — ей плевать. Элле Сергеевне плевать на весь мир, я ее не понимаю.

— Ты и меня не понимаешь. Я не психиатр, я оказываю детективные услуги. Не могу я и не хочу лезть в душу каждому. Какое мне дело, почему муж изменяет жене, а жена мужу? Это их проблемы. Они желают убедиться — я им помогаю. Что дальше последует — разведутся они, или она наймет подонка проломить голову любимому — меня не интересует. Завтра придет Элла Сергеевна, заплатит деньги и попросит за тобой присмотреть. Я не смогу отказать. Это бизнес. И то, что мы сейчас сидим и беседуем — исключение из правил. Определись — что ты хочешь, мой совет ты слышал.

Костя знает больше, чем сказал. Я вдруг почувствовал, что он имеет какое-то отношение. Вот только какое? И за дело взялся неохотно, а его совет? Увольняйся! Уволиться просто. Написал заявление и свободен на все четыре стороны. Дерьмовый совет — любой может дать. Но и разгребать авгиевы конюшни одному мне не под силу. Это в дешевом детективе старая бабка вяжет носочки и распутывает головоломку. Глупость в угоду обывателя. Во-первых, она старая. Значит — склероз. Она имя свое по утрам забывает, а тут сложная психологическая задача. Во-вторых, бабка отстала от жизни и живет в прошлом, где все было по-иному. Я — не старик, но ума явно недостаточно. Настоящий сыскарь прежде всего психолог, а уж потом детектив. Почему преступность часто берет вверх? Они психологи. Преступления совершают либо в одиночку, либо небольшой группой. А кто их распутывает? Огромная неповоротливая машина. Распутывает по долгу службы, где часто отсутствует внутренний мотив — вот вам и результат. Боюсь, придется забыть про свой диван — слишком долго я на нем пролежал.

— Сколько? — спросил я.

— Ты мне ничего не должен, — улыбнулся дежурной улыбкой Константин, — будут деньги — заходи.

Григорий Аркадьевич оказался и в самом деле колоритной фигурой. И габаритами, и содержанием, которое фигура в себе заключала. Странно, почему прежде я ничего о нем не слышал. Хотя чему удивляться? Порой жизнь выбрасывает на поверхность столь стремительно, что не успеваешь замечать. Так же стремительно они и пропадают. Вчера был, а сегодня уж далеко — не помнит никто. Григорий Аркадьевич на поверхности задержался.

Я сижу в машине и слушаю музыку — тактический ход, все, до чего я додумался. Вряд ли Элла Сергеевна помнит в деталях наш разговор при луне. Угрохал вечер — в современной музыке я не силен. А тут — джаз. Прежде я полагал, что джаз — это старые афроамериканцы, которые дуют в сурдинку либо издеваются над саксофоном. Оказывается, все гораздо сложней. Молодой парень — хвала его терпению и выдержке — потратил на меня ни один час. Не мог понять, что мне нужно. Ничего удивительного — я и сам не знал. Купил четыре диска — не слишком большая брешь в моем скромном бюджете. Куда значительней затраты — мой новый пиджак. Одна-единственная пуговица в районе живота — сказали, круто. Ботинки старые, но дело справляют — бросаются в глаза.

Она шагает по дорожке, выложенной плиткой и, как всегда, копается на ходу в сумочке. Значит, все же рассеянная. Пусть немного, слегка, но рассеянная. Убавляю громкость и выхожу, чтобы открыть дверь автомобиля — он безупречно чист. Можно, конечно, было поступить иначе — прибавить громкости и сделать вид, что читаю. Однако данное решение ошибочно. С некоторых пор по вечерам штудирую литературу по психологии — есть много полезного.

— Что это? — Элла Сергеевна не успела поправить платье, как уже лезет прибавить звук.

Парень в магазине не обманул — первым делом она обратила внимание на музыку. А что будет, когда Элла Сергеевна заметит мой новый пиджак? Не заметила, наверно, слишком консервативный. Вот если бы там было пуговиц как у гусара и все блестящие…

Мы подъезжаем, но покинуть машину Элла Сергеевна не спешит. Сидит и ждет. Выхожу, открываю дверь и складываю руки в причинном месте — в телевизоре видел.

— Дима, — говорит она, — что происходит? Вы решили за мной приударить? Напрасно — у вас не хватит денег. Сколько стоит ваш пиджак? Понимаю, отказались от ужина и приводите себя в форму. Единственный недостаток у мужчин — пивной живот. Все можно простить — плешь, усы, кривые ноги, но простить пивной живот? У вас большой живот?

Живот у меня нормальный, по крайней мере, не требуется зеркала, чтобы проверить, все ли на месте. Тактично помалкиваю, хотя язык чешется страшно — тоже мне, Бриджит Бордо, ядрена мать. Почему-то женщины думают, что они неповторимые. Самые обычные, как и все остальное.

— Вечером идем на ужин? Столик заказали? — издевается Элла Сергеевна. А затем она красится — достает из сумочки пудреницу и начинает себя штукатурить. — Почему опять без галстука? Или вы мачо? Простите — забыла, мачо не носят галстук.

Улыбаюсь дураком и думаю. Нет, не о том, о чем думают мужики, когда женщина превращается в похотливую стерву. Элла Сергеевна слишком умна, чтобы играть потаскуху. Паршиво получается, впрочем, как и у меня — спектакль художественной самодеятельности. И бедрами она покачивает излишне вульгарно — они у нее еще крепкие.

Так вот, Григорий Аркадьевич. Фамилия — Шепитько. Что-то в этом есть — в его фамилии. Говорит Гриша словно шепчет, но громко. Голос командный, не терпящий возражений, а глаза настороженные — ощупывает постоянно. Он мне трижды звонил — искал Эллу Сергеевну. Мою роль, вероятно, Григорий Аркадьевич еще не определил — то ли водитель, то ли штатный ухажер или мальчик на побегушках. Я и сам еще не определился — в какую шкуру мне влезть и что изображать. Более или менее вырисовывается круг знакомых Эллы Сергеевны, почему-то одни мужики. Женщин крайне мало — мои смотрины она устроила только раз. Невыразительная шатенка довольно нагло меня осмотрела, словно прикидывала мои возможности. Элла Сергеевна, вне всяких сомнений, получала удовольствие. Интересно, какой я у нее по счету? Люди меняют квартиру, машину… так и на меня смотрели, как на новое приобретение.

— Ступай, — разрешила Элла Сергеевна, — подожди в машине.

Ну не барыня ли? Нет, не барыня — они, помнится, подолами разгоняли пыль с мраморной плитки, а здесь упитанные ляжки, и нога на ногу — сидели подруги в летнем кафе. Шатенку звали Римма — Элла Сергеевна потом как-то обмолвилась. Видел я и типа, который приезжал в сквер снимать с меня показания. Чрезвычайно надменная личность. К чему делать вид, что он меня не помнит? Я-то помню. Из всей публики ближе всех оказался Тимур — классно играет на бильярде. Однако разница в возрасте и некоторая заторможенность — он постоянно переспрашивает, даже когда нет необходимости отвечать. В общем, с большим скрипом я вливался в коллектив Эллы Сергеевны. Со мной иногда здоровались, типа, привет, Дима, как дела? Элла Сергеевна держит меня на коротком поводке, разрешая гавкнуть в ответ — нормально. Единственный вынужденный собеседник — все тот же Тимур. Пока Элла ведет светские беседы с Гришей у него на ранчо, мы гоняем шары. И тут мне однажды повезло — мы нашли общего знакомого. Хотя беспокоить прах покойного неприлично, мы все же вспомнили Афтондила. Наш мир — одна большая деревня. Забытый лозунг вновь о себе напомнил. Лучший метод снискать к себе расположение — не задавать лишних вопросов. У меня, кажется, получилось не только закатить победный шар в лузу, я кое-что узнал. Немного. Тимур обронил всего несколько фраз, но каких! Я едва не поперхнулся — Афтондил и Григорий Аркадьевич знали друг друга. Я предложил еще одну партию, однако на этом везение закончилось.