Чтение онлайн

Мне вновь предстояло залезть в кокпит желтого болида и испытать перегрузки на выносливость.

Ночные гонки по пустынному шоссе случались не часто — раз или два в неделю. Где-то я даже привык, чувствуя адреналин в крови и вытекающие отсюда последствия. Однако Элла Сергеевна этим не ограничилась. Она стала гонять на время. Включала музыку, заставляла меня делать отсчет и вперед! Бросить взгляд и оценить состояние, в котором она находилась, невозможно. Я молил господа, чтобы в повороте не отвалилось колесо или шпилька на туфельке — Элла Сергеевна категорически не желала сменить обувь. И настал вечер, когда мы заключили пари — она меня вынудила. Вот тут все пошло серьезно — и сделанные ставки, и гонка на выживание. Теперь бояться за Эллу Сергеевну не приходилось — на второй попытке за рулем сидел я.

Сумасшествие? — Несомненно. Любая встречная машина означала неминуемое столкновение. Увернуться никакой возможности, слишком узкая дорога. Стрелка тахометра в зоне ограничителя, на скорость я не смотрел — она была бешенной. И мы оба — бешенные, выпучившие от страха глаза, влажные руки и вопли ужаса. Как она кричала! В этом что-то есть — звериное, неподконтрольное чувство. Оно не пугало… оно заводило, как заводит крик большой любви. А потом мы спорили — бранились и доказывали, кто на этот раз вышел победителем. Проверить невозможно. Когда я был за рулем, время контролировала Элла Сергеевна, и наоборот. Она меня обманывала и я тоже — мы оба обманывали друг друга. Затем мы курили — двое идиотов на пустынном шоссе. Пару раз мимо проезжала машина, отчего вновь появлялся адреналин. Мы смотрели друг на друга, понимая, что обманули третьего участника. Видно, и ей было забавно — старухе в подвенечном платье. Смерть нам улыбалась и прощала.

Как-то вечером мы направились за город. Здесь я прежде не бывал — покинутый участок шоссе, на смену которому невдалеке отгрохали современную трассу. Элла Сергеевна остановила машину и выключила радио. Мы вышли. Тишина, сосны качаются — замечательно. Я полез за сигаретами. — Подожди, — сказала она и медленно пошла вдоль дороги. Тишина слегка отодвинулась, и родился звук — каблуки на асфальте заброшенного шоссе. Что-то в этом было таинственное и завораживающее — я двинулся следом. Поверить сложно, но я пропал — растворился, нет, не в тишине, а в звуке каблуков — они отчитывали время. Я его физически чувствовал или даже видел. И вдруг она остановилась, повернулась и пристально на меня посмотрела. Черт! Я понял, что во мне умерли режиссер и оператор одновременно. Это же фильм! И я снимаю кино — навожу камеру и приближаюсь.

— Дима, — сказала Элла Сергеевна, — ты кто?

Кто я? Об не знает ни одна живая душа и не должна знать. Секундное напряжение — я испугался. Испугался, что она заберется на мою волну — она уже подбиралась.

— Последний герой, — отшутился я и вытащил сигарету.

— Не кури, потом покуришь.

Она меня пугала. Определенно, это была какая-то другая Элла Сергеевна — я ее не знал.

— О чем думаешь?

Вновь вопрос, однако на сей раз слишком банальный и затасканный — ответить можно, что угодно. А можно и не отвечать — посмотреть задумчиво вдаль. Я все же сунул в рот сигарету…

Что мы здесь делаем? Стоим на обочине старой дороги и ведем глупый разговор — играем в не менее глупую игру? Элла Сергеевна — не наивная и романтичная барышня. Зачем она меня сюда притащила? Подышать воздухом? Она чертовски умна и коварна, она тебя сожрет, — раздался в голове голос Константина.

Элла Сергеевна уже шла в обратном направлении, постукивая каблучками, а я напряженно думал. Стоял, загоняя в себя одну затяжку за другой, и тут я услышал. Как это произошло — одному богу известно. Скрип тормозов — вот что я услышал. Каблуки на заброшенном шоссе — они отчитывали последние секунды…

— Дима, вы скоро? — она сидела в машине. Я подошел — равнодушная и отстраненная, знакомая Элла Сергеевна.

— Пари?

Она вздрогнула и испугалась. Я был прав! Я все понял! Дима Скворцов все понял! Ну вот и доигралась. Не следует играть с Димой Скворцовым — он далеко не дурак. Убедились? Или все еще сомневаетесь? Элла Сергеевна — скажите. Все еще сомневаетесь? Однако я не зверь — чиркнул двигатель, и машина сорвалась с места. Ох, как я не обделался той ночью — с пьяной дамой за рулем.

— Ремень набросьте, — посоветовал я.

Рычаг тормоза на себя, педаль газа — в пол. А сейчас вперед! Только вперед!

Желтый цыпленок задрал заднее колесо и взвизгнул покрышками — Эллу Сергеевну отбросило. В глазах — ужас. Я смотрел не на дорогу — в ее глаза. Цыпленок — уже не цыпленок, а смертельный снаряд, летящий по заброшенному шоссе. Еще немного — где мы стояли? Поворот приближался стремительно… и тут она закричала. Пытка не может длиться вечность. Вечность — секунды, мы уже их пролетели.

Элла Сергеевна плакала. Закрыла лицо руками и плакала.

— Здесь? — спросил я.

Она кивнула.

— Вы тоже были в машине?

Размазанная тушь — что может быть ужасней? Дергающие губы — она, кажется, их прикусила.

— Нет! — закричала Элла Сергеевна, — я его не убивала! Он сам себя убил — несчастный случай! Я была в другом месте — Гриша подтвердил. Мы были вместе с Григорием Аркадьевичем! Там еще был Тимур — он тоже подтвердил! У меня алиби!

Ужас. Элла Сергеевна убила своего прежнего водителя — они разбились. Вылетели с дороги и в лепешку. У бедняги голова в кустах, у а бедняжки сломанный ноготок — трагедия. Могу себе представить. Она — пьяная в хлам — вываливается из машины и не может поверить в чудо. Копается в сумочке и звонит Грише. А дальше — совсем немного ума. Григорий Аркадьевич — мужик сообразительный. Интересно, сколько оба заплатили за молчание Тимура? Пять тысяч или десять?

— Убирайся прочь!

— Что?

— Я говорю — прочь! Ты уволен!

Это вновь не Элла Сергеевна, один черт знает — кто. Хотя, может быть, и сам черт. Черт в юбке? Возможно, в жизни всякое возможно, ничего исключать нельзя.

Домой я добрался за полночь — не привыкать. А к чему мне теперь спешить? Работа? Так меня уволили! Без выходного пособия и прочих полагающихся по закону льгот. Вышвырнули из машины и оставили в лесу — прекрасный шанс пообщаться с природой. Вдохнуть свежего воздуха и подумать о вечном.

Открыл холодильник и тут же закрыл. Он был пуст, а вот бутылка — дурацкая привычка не допивать меня раздражает. Не русский характер — я не могу допить до конца. Забываю.

И чего ты, Дима, добился? Раскрыл преступление? Вывел на чистую воду заблудившуюся в реальности капризную тетку? Мир полон потерянных душ — они кругом. Бегают, летают или ползают. Почему там — на обочине не было креста? Обыкновенного деревянного креста?

Глотнул водки и ждал, когда тепло разольется по телу. Разлилось — у погибшего парня в жизни никого не было. Элла Сергеевна крест ставить боится — еще не так поймут. А зачем она тогда привезла меня на место трагедии? Боялась остаться одна? Чепуха.

Еще глотнул водки — Дима, у тебя, кажется, проблемы. Ты — свидетель. Ерунда. Элла Сергеевна — умная женщина. Это скорей наказание нравственного характера, когда тебя тыкают в дерьмо, что ты сотворил. Думал — все, вышел срок, можно перевести дух и забыть. Ан-нет! Кто-то решил напомнить Эллочке о прежних грехах, но только исполнил задуманное, использовав Диму Скворцова. Какой же я после этого свидетель? Я такая же жертва, случайно выступившая в роли палача. Что последует дальше? — Ничего! Утром позвонит Элла Сергеевна и попросит подать машину к подъезду. А вечером выпишет премию. Сколько? Две тысячи. Одну — Вадиму, вторую — купить каких-нибудь консервов и забить холодильник, чтобы раз и навсегда решить вопрос.