Чтение онлайн

Как только она это сделала, принц Антер встал слева от нее, произнося заклинание одержимости. Когда Иллиана закончила со вторым надрезом и перешла к тому, что был у основания ее правой груди, королева Карин заняла свое место. Голос королевы прозвучал с сильным акцентом.

Три пореза.

Потом четыре.

Брин стиснула зубы от боли. Эти порезы казались длиннее и глубже, чем те, что она получала раньше, и с каждым последующим надрезом ее сознание все больше уносилось прочь. Ей уже было трудно сосредоточиться на настоящем. Ее душа хотела убежать от боли, убежать далеко-далеко… и в то же время она жаждала чего-то нового.

Кого-то нового.

Наконец, Иллиана перешла к последнему разрезу у основания шеи Брин. Она снова отодвинула волосы в сторону и сделала разрез. Брин судорожно вздохнула, когда между пятью метками, образующими знак одержимости, пробежали мурашки. Вся ее спина пульсировала так, что это выходило за рамки простой боли: казалось, какая-то часть ее тела пыталась вырваться сквозь порезы.

Иллиана отбросила нож в сторону.

— Все, поторопитесь. Произнесите заклинание.

Все пять голосов зазвучали в унисон.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

Тело Брин начало неудержимо трястись. Она осознавала происходящее, но ей казалось, что это происходит не с ее телом. Ее душа словно парила где-то под потолком, глядя вниз на пять усилителей сквозь черную тень повязки на глазах. И все же какая-то часть ее все еще чувствовала себя привязанной к своему телу, словно веревкой.

— Брин. — Рангар нежно положил руку ей на плечо, как только они замолчали. — Ты меня слышишь?

«Я тебя слышу», — попыталась сказать она, но обнаружила, что не может говорить. Наблюдая сверху, сквозь туман, она увидела Рангара, склонившегося над ее телом. Губы ее лишь пробормотали несколько нечленораздельных звуков.

— Что с ней? — огрызнулся Рангар.

— Ее душа отделяется, — объяснила Иллиана. — Именно это должно произойти. Но мы должны отвести ее к королеве Амелии как можно скорее, иначе ее душа может найти себе другое тело.

Сквозь темную пелену Брин с удивлением заметила, как много крови вытекает из ее тела. Иллиана быстро перевязала все, что могла, и приложила травяную припарку, а затем застегнула платье Брин.

Она начала собирать окровавленные простыни, но Элисандра сказала:

— Иди. Отведи Брин к королеве Амелии. Я сожгу окровавленные простыни в камине.

Паря под потолком, Брин наблюдала, как Рангар помогает ей подняться на ноги. Ее тело двигалось странно, словно она была пьяна или тяжело больна. Ее связь с телом слегка подрагивала, когда оно делало шаг.

— Я отведу ее к королеве, — настойчиво сказал Рангар. — Остальным следует вернуться в свои комнаты. Никому не говорите об этом.

Принц Антер и его отец ушли, но королева Карин осталась еще на мгновение, глядя на почти коматозное состояние Брин.

— Замечательно.

А потом Брин почувствовала, как связь натянулась еще сильнее, когда Рангар вывел ее из комнаты, а королева Карин, Иллиана и Элисандра остались позади. Рангар повел ее в темный коридор, освещенный лишь несколькими свечами.

— Все будет хорошо, любовь моя, — прошептал он ей на ухо, но душа Брин, парящая над ней, услышала это. В этой странной межтелесной форме она могла воспринимать не только слова.

От тела Рангара исходила ярость, излучаемая в виде голубого пламени. Его мысли беспорядочно метались в голове: он беспокоился за нее, опасался, что из-за знака одержимости она попадет не в то тело, поэтому был начеку, опасаясь любых слуг, которые могли пройти мимо.

Но больше всего она чувствовала его любовь. Это напоминало сияющее, переливающееся всеми цветами радуги одеяло, окутывающее Брин, защищающее и всеобъемлющее, касающееся каждой клеточки ее тела. У нее перехватило дыхание, когда она увидела что-то настолько прекрасное.

— Обещаю, ты переживешь это, — сказал Рангар Брин, ведя ее по крылу, в котором находилась спальня королевы Амелии. — Я верю в судьбу, которой хватит на нас обоих.

Поскольку они уже находились в королевском крыле, здесь было меньше охраны. Рангару удавалось держаться в тени и двигаться достаточно бесшумно, чтобы не привлекать внимания стражи.

Комната королевы Амелии была открыта, в соответствии с традициями Волла: двери и окна больных должны были оставаться открытыми, чтобы Святые могли благословить их на исцеление. Рангар наполовину вел, наполовину нес тело Брин в темную спальню.

Проплывая в темноте над головой, Брин увидела королеву, лежащую на кровати с балдахином. Королева Амелия выглядела еще более хрупкой во сне, как будто один порыв ветра из открытого окна мог превратить ее бледную кожу в пыль.

Аура королевы тоже выглядела слабой: еле различимый свет цвета морской волны расползался по ее телу, словно черви, испещренные дырами и слабыми местами из-за ее болезни. Так ли выглядела аура больного человека? Неужели маг Марна, способная видеть ауры, всегда видела мир таким?

Но вокруг старой королевы сияла вторая аура: глубокого темно-красного света, пульсирующая в темной спальне.

«Этот красный свет — заклятие влияния барона Мармоза», — поняла она.

Продолжая восхищаться многослойной аурой королевы, она увидела, как Рангар снимает шелковую повязку с ее глаз.

Ее тело смотрело на королеву Амелию.

Брин ощутила толчок всей своей душой, словно в нее ударила сильная волна.

И тогда, словно затянутая в водоворот, душа Брин понеслась вниз, сквозь темный туман и свет ауры королевы… в тело королевы.

Она задыхалась. Ее тело казалось одновременно и слишком тяжелым, и слишком легким. Старая, хроническая боль засела в костях. Болела спина. Зубы плохо сходились в челюсти. Она почувствовала шорох, затем вздох, а потом услышала щелчок замка.

Брин открыла глаза и посмотрела на потолок спальни королевы.

Ее душа снова обрела тело… но не ее собственное.