Чтение онлайн

— Боюсь, в этот раз ты облажалась.

— Я пыталась его спасти, как делала это все последние годы! В то время как ты можешь только притягивать к себе проблемы! — девушка не стала прислушиваться к моей просьбе и почти кричала.

— Спасти? Так вот зачем ты убила Галена? Это теперь так называется? Меня чуть не казнили за него, но я не сдал тебя, — раздался у меня из-за спины голос Прая.

Взгляд Яры оказался направлен на него, а я не стала оборачиваться.

— Тебя не должно было там быть. В смерти всех остальных же никого не заподозрили, — развела она руками, пытаясь оправдать себя.

— Я пытался его спасти, но было поздно! — рявкнул Прай.

— Всех остальных? — испуганно прошептала я.

— Ты бы тоже была мертва, не сбеги той ночью в его объятия или в чьих ты там побывала, пока я перерезала горло твоей служанке…

После этих слов мне было всё равно, что ещё и когда она натворила. Волновало только то, что из-за неё Прай мог погибнуть, сложись обстоятельства иначе. Я просто подняла руку и коснулась лица Яры. Она не успела отреагировать. Её глаза закатились, и девушка рухнула рядом со мной. В ней не было крови переболевших или жёлтой смерти, и потому всё случилось быстрее, чем с тем, другим в таверне.

Вокруг всё замерло. Никто не шевелился, не дышал, не говорил, или просто я ничего не слышала. Если первый человек, с которым я так поступила, был болен и уже мёртв, то она — нет. Но она заслужила это. Обернувшись, я посмотрела на Прая. Он покачивался, но продолжал стоять на ногах и смотрел на меня спокойным взглядом, полным незнакомого мне тепла.

— Ты осуждаешь меня? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Нет. Я поступил бы также, — спокойно ответил он.

— Я тоже не люблю конкуренток.

Протянув руку, я взяла платок из пальцев Яры и продолжила смывать кровь с лица Трея, словно ничего не случилось.

Из дневника Прая Вайзенкайнда

«Иголочка никогда не станет моей. Она слишком горда, чтобы признаться даже себе, что что-то испытывает к такому, как я. Её интерес слишком очевиден и не остался без внимания Яры и Трея, и, конечно, мой надзиратель позаботился об отсутствии между нами физических контактов, сделав всё для этого. Мне стоит последовать её примеру и не мечтать о ней. Но как теперь подпустить к себе другую женщину, после того, как неосознанно отдал сердце воплощению божества, и знаешь, что она тоже готова отдать тебе своё?»

Митл, главный город церкви святой триады

Резиденция магистров церкви святой триады

Ёль

Кабинет пилата корпуса ищеек главного города церкви святой триады, располагался на самом последнем этаже высокой башни с тонким шпилем на крыше. Пронзая небо, словно игла, он стремился затеряться среди облаков и бросался в глаза почти от крепостной стены. В первую очередь, внимание привлекал не он, а множество похожих на него элементов, загораживающих собой бескрайнюю гладь моря. Прай подсказал мне, что они называются пинакли. Учитывая, что от этого мужчины сильно пополнился мой словарный запас нецензурных выражений, я удивилась новым приличным знаниям. Название должности главы ищеек тоже стало для меня сюрпризом, и сперва я подумала, что это его имя.

Правда, Прай пока так и не смог лично познакомить нас. Ему не удалось затянуть меня выше второго этажа башни. Потому мужчина пошёл за своим командиром, пока я разгуливала по довольно небольшой комнате с одним окном. Из него открывался потрясающий вид на сад с множеством растений, фонтанов и тёмно-серое здание напротив.

Оно не было похоже на дворец или замок. Слишком лёгкое и величественное. Каждый его элемент заканчивался таким же шпилем, что красовался на башне, а в арочных окнах виднелись цветные витражи. Чаще всего на них изображались символы триады: солнце, вода и земля.

Отдельные участки строения выглядели, как высеченные из камня фигуры, но с такого расстояния я не могла детально их рассмотреть. В Гебирде мне не доводилось видеть ничего подобного, и от каждого дополнительного украшения здания захватывало дух.

Развернувшись спиной к окну, я обхватила руками подоконник и скучающим взглядом осмотрела круглую комнату. Все стены оказались заставлены книжными шкафами. В самом центре стоял письменный стол, за ним — резной стул с подлокотниками и мягким сидением. И больше никакой мебели. Гостей здесь не жаловали.

После суток бешеной скачки я вполне сносно ощущала себя, стоя на ногах. Мышцы ныли от усталости, спина и поясница болели. По сравнению с тем, в каком состоянии находился Трей, мои жалобы казались несущественными. Как только мы прибыли в город, главного ищейку сразу забрали к лекарям.

Прай истратил весь запас трав на больных в Бице, и у него ничего не осталось. Он не мог приготовить настойку и напоил Трея своей кровью в неразбавленном виде, но кости она не умела сращивать, а тому сломали их немало. Никто из нас не хотел допустить его гибели. Мы обработали раны и перевязали их, но было принято решение сделать ударный заезд и нестись в Митл без остановок.

Трей не мог держаться в седле самостоятельно, и мне пришлось ехать с ним. Как бы Прай ни убеждал сам себя, что привязал раненого достаточно крепко, но я видела, что без дополнительной поддержки того клонило в сторону. Рано или поздно он точно свалился бы с лошади. Ищейке пришлось смириться, что весь путь я сидела за спиной другого мужчины и обнимала за пояс, придерживая.

В благодарность за это я проглотила обиду на завёрнутое в одеяло тело Яры. Прай закрепил его на своём коне. Наглец заявил, что хоть девушка и гадина (выразился он, конечно, куда грубее), но он обязан доставить её в Митл и передать в руки тех, кто будет принимать решение, достойна ли она похорон по всем правилам или нет.

Так мы и ехали, без остановок до самых стен города, загнав животных до смерти. Вся наша вода уходила им.

Весь путь Прай посматривал на меня и не скрывал улыбки. Я была счастлива, что выступаю объектом его внимания. Любуясь им в ответ, я почему-то гордилась собой, но, вспоминая признание про намерения в день праздника, старалась перестать думать о наглеце. Слова Яры, наоборот, вызывали во мне тепло к нему. Озвученные ею действия Прая и правда остались незамеченными мной, и я окончательно запуталась в его мотивах. Если таким способом он хотел спасти свою жизнь, то мог просто попросить…

Разгуливая по небольшому помещению в башне главного корпуса ищеек, я поглядывала на ломившиеся от книг полки и была убеждена, что здесь то самое место, где мне дадут все ответы. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда я собиралась подойти к ближайшему шкафу.

Первым в комнату вошёл высокий, подтянутый мужчина с суровым лицом, покрытым аккуратно подстриженной бородкой, перетекавшей в бакенбарды. Его длинные каштановые волосы были стянуты в тугой хвост на затылке. Выглядел он не молодо, лет на пятьдесят, а в глазах читалась жизненная усталость, присущая людям его возраста. Таким, как мой отец.