Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Оберон - 24. Часть вторая.
Шрифт:

А ловля рыбы? Здесь много рыбы, Тоник, очень много, не забывай, людей ещё мало, причём славяне живут в единении с природой, поклоняются речным и лесным духам, так что, сохранять природу, жить с ней в мире, у них в крови. Это потом, когда разрушат веру, человек, начнёт рубить сук, на котором сидит, потому что не поверит, что он сидит на нём…

Услышав про человека, рубящего сук под собой, я улыбнулся.

– Ты чего? – удивилась Катя.

– Анекдот вспомнил!

– Расскажи!

– Да вот, сидит мужик на суку, рубит его. Проходит человек, увидел, что делает мужик, и говорит: «Зачем рубишь сук, на котором сидишь? Упадёшь!», «Да пошёл ты!» - ответил мужик. Человек ушёл, а мужик рубил, рубил, и упал. Встал с трудом, вспомнил человека, пожал плечами: «Шаман, что ли?!»

Катя прыснула в кулачок:

– Да, похоже. Даже когда упадут, не понимают, что сами были виноваты.

– Катя… - я взял её ладошку, прижал к своей щеке, в груди у меня опять заурчал котёнок.

Катя приблизилась ко мне, поцеловала:

– Как хорошо, что ты у меня есть, Тоник.

– Ты меня заколдовала, Катя? – тихо спросил я.

– Нет, Тоник, наша любовь мне мешает, я с трудом ломаю себя, но я счастлива с тобой, правда!

– Катя, а если те, кто послал тебя, вовсе не для той цели собирают материал, о которой ты мне рассказывала?

– Тоник, да пусть они хоть едят его! Мне что, легче от этого?! Давай вставать, пора искать моих обидчиков. Тебе надо одеться в скафандр, иначе не справиться с ними, да и безопасней.

– А ты, Катя?

– Мне придётся ходить в обычной одежде.

Мы умылись над медным тазиком, поливая из кувшина, только вытерлись, в дверь постучали.

Открыв, я увидел мальчика.

– Завтракать будете? Проходите в трапезную, хозяин вернулся.

Переглянувшись, мы сказали, что сейчас оденемся к выходу.

– Во что мы будем одеваться? – задал я вопрос.

– Сейчас посмотрим, что у нас есть, - Катя порылась в рюкзаке, вынула обычную походную одежду: штаны и рубашку. У меня было то же самое. Одевшись, мы поморщились.

– Наш вид не оскорбит хозяина? – спросил я.

– Да, надо было позаботиться своим внешним видом, - смутилась Катя.

В дверь опять постучали, зашёл Третьяк:

– Любослав ждёт вас.

– Понимаешь, Третьяк, мы с собой не взяли другой одежды, только походная, - сказала Катя, - нам неудобно так выходить.

– Хозяин знает, пройдёмте за мной!

Пришлось послушаться. Мы прошли переходами, и оказались в небольшой горнице, с одним накрытым столом. Во главе стола сидел довольно молодой мужчина, с аккуратной бородкой.

При нашем появлении он встал, поклонился. Мы поклонились в ответ.

– Слышал я, что вы вчера вернулись с засеки, где служит мой брат. Поздорову ли он?

– Спасибо, дядя Любослав, здоров ваш брат, службу несёт исправно!

– Какие новости? Что поганые замышляют?

– Извините, но нам князь-батюшка запретил…

– Ясно. Набег готовят, - изрёк Любослав, - не стесняйтесь, ешьте.

Мы принялись за еду, которая в большом количестве была разложена на столе. Наши молодые организмы не знали сытости, всегда мы чувствовали лёгкое чувство голода. Любослав смотрел на нас, и радовался.

– Какой аппетит! Не то, что мои дети, вечно им невкусно!

– Предложите им поскакать на лошади, дядя Любослав, у них сразу проснётся зверский аппетит! – предложил я, проглотив большой кусок осетрины.

– Малы они ещё! – махнул рукой наш радушный хозяин, а я мысленно улыбнулся, зная любящих родителей, для которых дети всегда остаются детьми. Не так у Сахов, да и не только, у всех степняков дети умеют ездить на лошадях раньше, чем ходить. Но не стал развивать эту тему.

Наевшись и выпив сбитня, мы собрались откланяться.

– Дядя Любослав, - спросила Катя, - где можно поменять камни на деньги?

– У меня можно, - осторожно сказал Любослав.

Катя достала из-за пазухи небольшой рубин:

– Этого хватит за наше проживание?

– Что ты, девочка, за этот камешек вы можете жить у меня целый год!

– Так возьмите его, и всё же скажите, есть здесь человек, который купит такие камешки?

– Есть здесь один немец, Томаззо Торквемада назвался…

– Торквемада? – удивилась Катя, - Явно, не его имя. Очень подозрительно… Тоник, нам надо поговорить.

Я тоже о чём-то догадывался. Насколько я помнил, такое, или похожее имя было у знаменитого инквизитора, испанца.

– Дядя Любослав, нам бы несколько монет, праздник всё же.

– Я встречался с Ратибором, - огорошил нас Любослав, - он, от имени Лады, попросил помочь вам, вот я и пригласил вас на завтрак, посмотреть собственными глазами на вас. Честно скажу, поражён. Если бы не ваши манеры, ни за что бы не догадался, что вы не Лада и Ратибор. Может, и правда, дурите меня? Ваши шутки всему городу известны.

– Нет, дядя Любослав, мы действительно Катя и Тоник, и мы прибыли с далёкой заставы, где служили под руководством вашего брата, Микулы. Князь сначала тоже не поверил, пока не собрал всех четверых вместе.

– Хотел бы я на вас всех посмотреть! – весело рассмеялся Любослав, - Но ладно, пойдёмте, ребята, дам вам на расходы немного мелочи.

Мы прошли в кабинет купца, где тот извлёк из несгораемого шкафа небольшой мешочек и вручил его Кате.

– Катя, - спросил я, когда мы возвращались к себе, - откуда у тебя камешки?

– Я реквизировала у Вольхи половину, - хмыкнула Катя, - пусть скажет спасибо, что не все! За то, что он натворил…

Собравшись, вышли через неприметную калитку в переулок. Я был одет в скафандр, который умножал мои силы, мог защитить даже от пули, не то, что от ножа или стрелы. Шлем был приведён в боеготовность, готовый в любой момент захлопнуться, на голове был подшлемник, похожий на спортивную шапочку. Впрочем, мы могли одеться вообще, как космонавты, и никто не обратил бы на нас внимания, потому что праздник, и все рядятся, кто во что горазд.

Катя довела меня до постоялого двора с корчмой, сказала:

– Они там. Парнишка и его охранник. Охранник сам себя шире, зовут Дубыня. Парня, как ни странно, Милослав.

– Дубыня? – удивился я.

– Что тут удивительного? У вас мало ребят с именем Саша? Или Антон?

Я согласился.

– Я пойду, сниму палатку.

– Как я узнаю, где ты? – спросил я.

– Я поставлю шест с нашим штандартом.

– С чем?

– Тоник, ты как был тупым, так и остался! – рассердилась моя жена. Я вспомнил. Это же знак космоархеологов!

Поделиться с друзьями: