Чтение онлайн

— Послушай, не стоит так огорчаться, — сказал Джей. — Ты же не знаешь, по какой причине Курт оказался в клубе.

Он сейчас ненавидел себя за то, что пытался таким образом защитить ее от переживаний, вызванных недостойным поведением жениха. Сукин сын. Хочет сухим из воды выйти. Линна же, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, тихонько вытирала стекавшие по лицу слезы. *

Мысли Джея постепенно переключились на Джолин и Паркера. Было почти двенадцать часов ночи. Они, вероятно, уже вместе лежат в постели. Джей сжал челюсти — здесь он был беспомощен. Какая невероятно горькая встреча. Что за черт, ведь они спят уже два года. Что может изменить еще одна ночь? Он сам себя разжигал из-за того, о чем не стоило даже думать.

— Ну что, неплохо мы развлеклись, а? — попытался пошутить он.

— Мы с тобой забавная парочка, — она улыбнулась сквозь душившие ее слезы. — Ты влюблен в подружку моего брата, а мой жених гуляет с какой-то женщиной. Нам бы следовало проучить их обоих: взять да и пожениться.

Ее попытка похрабриться вызвала у него улыбку. Как все перепутано в жизни.

— Но тогда же пропадет весь интерес к этой игре, — возразил он.

Джей продолжал вести машину, когда из темноты у кабины донесся ее голос:

— А знаешь, что бы сейчас сделала Бетте Мидлер? — спросила она. — Бетте Мидлер заказала бы шампанского.

— Пожалуйста, — сказал он и свернул к ближайшему супермаркету, работавшему всю ночь.

Линна вместе с продавцом выбрала две бутылки охлажденного шампанского, две упаковки мягкого сыра, коробку крекеров и фрукты. Он выложил из кошелька все остававшиеся у него деньги, но их не хватило. Линна доплатила остальное по кредитной карточке своего отца. Он подумал, что Сэм Боумонт вполне мог позволить подобное дочери, и они вернулись в машину.

— Куда теперь, мадам?

— Я не хочу домой. У меня нет желания выслушивать, кто мне звонил по телефону в мое отсутствие.

— Хорошо, — он прекрасно ее понимал.

— А что, если поехать к Анни? Она любит шампанское?

— По правде говоря, люблю.

Анни на секунду исчезла и появилась уже в водворенном на место парике. Она внимательно исследовала наклейки на бутылках с настоящим французским шампанским «Perrier-iovet».

— Никогда такого не пробовала, — с сомнением сказала она.

Но отпив глоток, Анни расплылась в улыбке, и первая бутылка скоро опустела. Все трое были готовы открыть вторую. Анни разрезала последнее яблоко и подложила на тарелку сыра, пока Джей откупоривал бутылку. Пенистая струя дорогого вина полилась в рюмки, купленные еще во времена Великой Депрессии.

— За открытия, — сказала Линна. — Без них жизнь была бы ужасно скучной.

В ее глазах стояли слезы. Она коснулась пальцами часов. Было начало третьего часа утра.

— Если вы не против, я останусь у вас на ночь.

— Постелить на кровати или можно на раскладушке? — спросила Анни.

— На раскладушке.

Только сейчас Линна почувствовала облегчение от удара, полученного ею в ночном клубе, и она знала, почему: Джей и Анни обращались с ней, как с обычным человеком. Зрячим человеком. Оттого что они выпили до конца и вторую бутылку, всем троим потребовалось приложить максимум усилий, чтобы справиться с раскладушкой. Когда все было готово, Джей отправился ночевать в домик на дереве. Анни нашла для Линны свою фланелевую ночную рубашку, и она уснула, едва коснувшись головой подушки.

На следующее утро, выпив чашку крепкого кофе для того, чтобы снять похмелье, Линна уселась в грузовик, и Джей повез ее домой. Было еще очень рано, и она надеялась, что дома не заметили ее ночного отсутствия. Ей не хотелось бы давать объяснения, где она провела время. Но как только они подъехали к ограде дома, Джей заметил ходившего по двору Паркера. Он предупредил об этом Линну и остановил грузовик.

— Если что будет не так, я — здесь, — он открыл дверцу.

Из дома донеслись отрывистые фразы, выкрикиваемые брюзгливым голосом Алис Файе.

— Мы ищем тебя уже несколько часов. Твой отец колесит по всей округе, разыскивает тебя. Где, черт побери, ты была?

— Не кричи. Пусть сперва войдет. — В голосе Паркера слышались предостерегающие нотки, и Линна поняла, что ее ждет долгое объяснение с домашними.

Брат помог ей выпрыгнуть из кабины.

— С тобой все в порядке? — сквозь зубы спросил он.

— Я должна была позвонить. Прости, — извинения утонули в брани, высыпавшейся из уст мачехи.

Алис Файе не собиралась никого слушать.

— Она уже знает? А он что здесь делает?

— Знаю что? — спросила Линна. Алис Файе никогда не вставала так рано. Было ясно, что что-то случилось.

— Скажите мне, что произошло?

Дверца грузовика захлопнулась, когда все вдруг заговорили разом, перебивая и не слушая друг друга. Линна оказалась в затруднительном положении. Вопросы сыпались со всех сторон. Где она была? Что делала? Они были адресованы и ей, и брату одновременно. Паркер не отвечал.

— Что все-таки происходит? — снова спросила Линна. — Скажите же кто-нибудь! Алис Файе была безжалостна:

— Ей тоже нужно об этом в конце концов узнать. В конюшне уже несколько часов находится ветеринар.

Кровь разом отхлынула от лица, и Линна стала белой как мел. Неожиданно рядом с ней появился Джей.

— Хочешь, я побуду с тобой еще немного? Он взял ее руку в свою шершавую ладонь, и она, ища поддержки, прислонилась к нему. В глазах Паркера вспыхнуло осуждение. Он был недоволен тем, что сестра искала помощи и защиты не у него.

— Большуха не встает, — резко сказал он.

— О Боже! — пальцы Линны с силой сжали руку Джея, и она вдруг забыла, где находится, утонув в темноте.

Где конюшня? Как туда пройти? В этот момент раздалось тихое жалобное ржание, и Линна смогла сориентироваться. Она пошла на этот звук, увлекая за собой Джея. Раздраженный голос Алис Файе несся им вслед:

— Почему она не идет в дом? Она уже ничем кобыле не поможет. Отец, возможно, хоть как-то вразумит ее, мне это не по силам.

Войдя в конюшню, Линна выпустила руку Джея и опустилась на солому рядом со своей лошадью. Кобыла тихонько застонала и попыталась подняться, но не смогла. Линна нежно обхватила руками шею Большухи и, склонившись к ее голове, тихонько замурлыкала ей на ухо какую-то колыбельную. У лошади больше не осталось сил, чтобы бороться, и голова Большухи тяжело упала на солому, бока с шумом и хрипом вздымались при каждом вдохе.