Чтение онлайн

«Двоеженство». Он перечитал это слово, не веря своим глазам.

Самьюэл Паркер был признан двоеженцем. Здесь же упоминалось и о его ребенке, родившемся 4 июля 1970 года. По спине Джея поползли мурашки, по затылку разлилась жгучая волна — он узнал дату своего рождения. В следующих абзацах говорилось о лишении Самьюэла Паркера родительских прав на основании закона. Две подписи стояли на последней странице: Самьюэла Паркера и его матери.

Непослушными деревянными пальцами Джей отложил бумагу в сторону и развернул следующий документ. Свидетельство об усыновлении. Еще не прочитав ни слова, он уже заранее знал, что там будет написано. Так и есть. Джеймс Спренгстен усыновил ребенка Дороти Стивенс Джереми Джасона Паркера и изменил его имя, которое теперь звучало как Джереми Джей Спренгстен.

Он был приемным ребенком. Он был сыном Самьюэла Паркера, усыновленным Джеймсом Джеем Спренгстеном. И в его голове закружилась карусель, круг за кругом, круг за кругом, круг Когда он стал разворачивать последний лист, его руки так сильно дрожали, что ему пришлось положить бумагу на туалетный столик, чтобы прочитать, что там написано. Свидетельство о рождении старого образца с отпечатками его детских пальчиков. Чернила расплылись на бумаге: «Городская больница Чикаго. Мать — Дороти Паркер, домохозяйка. Отец — Самьюэл Паркер, инспектор страхового агентства». У Джея сжалось в горле, стало трудно дышать.

Он не хотел ничего этого знать. Какое ему до этого дело? Его это не касается. Зачем все это, к чему? Джей собрал все бумаги и засунул в конверт. И что ему за дело до всего этого? Он втолкнул конверт в ящик стола, едва передвигая, ставшие ватными ноги, вышел на балкон, затем спустился по лестнице и побрел к озеру. Он был так расстроен, что не имел ни малейшего понятия, что же теперь следует делать. Отвязав лодку, Джей прыгнул в нее, оттолкнулся от пристани и принялся грести, со злостью ударяя по воде веслами и отказываясь думать о чем-либо и что-либо чувствовать, кроме промозглого холода осенней ночи.

«Мой отец — не мой отец».

Ему потребовался целый час, чтобы доплыть до противоположного берега, и его ладони покрылись волдырями. При каждом ударе весел, рассекавших поверхность воды, слова колокольным звоном отдавались в голове: «Мой отец — не мой отец». Причалив, наконец, к берегу, Джей выскочил из лодки и вытянул ее на песок. Тяжело дыша от быстрой гребли, он уселся рядом с лодкой, пытаясь спокойно все осмыслить и взглянуть на свою жизнь со стороны. Его мать вышла замуж за двоеженца. А он, Джей, явился результатом этого союза, его продуктом. Господи, неужели такие ужасные вещи случаются в реальной жизни? Он хотел убедить себя, что это ничего не меняет. Но это была неправда. Целый мир вокруг него стал рушиться, все шло напереко-сяк, и он ничего не мог сделать. Ситуация вышла из-под контроля, нигде не было твердой почвы. Вся его жизнь, оказывается, была построена на лжи. «Мой отец — не мой отец».

Джей попытался рассмотреть все это по-другому, найти разумное объяснение случившемуся. Самьюэл Паркер, его кровный отец, оставил своего ребенка, обеспечив всем необходимым, и вернулся к законной жене. Или, быть может, каким-то образом выяснилось, что кровный отец нарушает закон и его заставили подписать отказ от сына. Какая разница? И так и этак выходит, что отец навсегда исчез из его жизни. Мозг Джея отказывался верить, что этим ребенком был он сам.

Он снова столкнул лодку на воду и отправился в обратный путь, с силой налегая на весла и доводя себя до изнеможения. Все его тело и особенно руки пронзала острая боль, помогая забыться и отвлечься от бомбардировавших мозг мыслей. Когда Джей, наконец, добрался до своей комнаты, усталость свалила его с ног, и он, не имея сил даже раздеться, забылся тревожным сном, развалившись поперек кровати.

Одинокий, потерянный, не видя перед собой ни горизонта, ни какого-нибудь укрытия, он пробирался по движущимся пескам, и его накрывала одна сыпучая волна за другой. Эти зловещие тяжелые волны грозили погрести под собой, замуровав своими жуткими, вздымавшимися одна выше другой, огромными лапами. Выжить было невозможно. Это конец.

Он проснулся весь в поту, с тяжело бьющимся сердцем. Все тело ныло, руки страшно болели. Он встал и вышел на балкон в ветреную ночь. Черное небо натянуло на себя одеяло из сверкающих звезд. Никакого узора на нем, никакого порядка. Хаос… И никакого смысла. Просто холодное и недосягаемое небо. Никогда в своей жизни он еще не чувствовал себя таким одиноким.

Неожиданно все перевернулось с ног на голову в этом мире. Теперь он ни в чем не был уверен.

Может быть, тетя Джессика была права? Может, он напрасно затеял все это дело с объединением семьи? Может быть, Данни гораздо лучше жилось под ее опекой? Может быть, им всем гораздо лучше жилось, пока он не вернулся домой со своими планами, втянувшими их в орбиту его жизни? Он стоял у перил, выдыхая белые облачка пара в морозный воздух и пристально вглядываясь в черноту озера до тех пор, пока его тело не замерзло настолько, что его заломило от боли. «Мой отец — не мой отец».

Вернувшись в комнату, Джей сбросил с ног ботинки и забрался под одеяло, продрогший до костей. Через несколько минут дверь отворилась, и в его спальню вошла женщина, внеся с собой волну ледяного воздуха. И вот эта волна уже в его постели. Она вытянулась рядом с его озябшим телом и обняла. Не сказав ни слова, он укутался в ее теплые объятия и уснул.

Когда он проснулся на следующее утро, рядом никого не было, и он засомневался, не привиделось ли ему все это.

За завтраком, когда все разошлись из-за стола, он показал Анни документы.

— Ты знаешь, что это?

Она посмотрела на бумаги и, неодобрительно поджав губы, отрицательно покачала головой.

— Нет, дорогой.

Она вышла из-за стола и вернулась, держа в руках баночку с какой-то коричневой мазью и коробку с ватой. Усевшись напротив, она взяла в руки его ладони с лопнувшими пузырями и стала смазывать их мазью.

— Это совсем не мое дело, — мрачно сказала она.

Обработав ладони, она достала свои очки и принялась читать документы. Ее реакция почти полностью совпала с его отношением.

— Я понятия не имела, Джей. Клянусь жизнью.

Он тяжело опустился на стул и, сгорбившись над столом, положил перед собой документы, чтобы отыскать дату аннулирования брака. Август 30, 1971 год.

— Мне было чуть больше года.

Он бегло просмотрел строчку «Сведения об отце» в свидетельстве о рождении. Место работы: страховая компания «Мидлэнд». Возраст: 38 лет. Сейчас ему должен быть 61 год, этому незнакомцу, так неожиданно ставшему его отцом. Внизу страницы была поставлена длинная витиеватая подпись.

Человек, который ушел из жизни и стал причиной стольких страданий семьи, человек, которого он всей душой ненавидел целых пять лет, больше не был его отцом. У его настоящего отца был мелкий витиеватый почерк и, чтобы больше никогда не вспоминать о своем сыне, он заплатил деньги. Джей взглянул на цифры. Сто тысяч долларов. Первый Национальный Банк Веллингтона.

Он схватил телефонную трубку и набрал номер «справочной». Цепочка номеров в конце концов привела его в нужный отдел банка, где ему сообщили, что от денежного вклада ничего не осталось уже около семи лет назад. Это приблизительно то время, когда мама и па… приблизительно то время, когда Джим и Дороти Спренгстен были объявлены банкротами. Он горько усмехнулся и беспокойно зашагал по кухне. Раздался звонок в дверь, и Джей прошел через холл, чтобы открыть. На пороге стоял человек средних лет в коричневом костюме. Его настороженные глаза внимательно смотрели на Джея.