Чтение онлайн

— О, боже, Бейли. Что случилось? — спрашивает Магнолия, явно обеспокоенная или, по крайней мере, чертовски хорошо притворяющаяся.

Глаза Бейли бегают вокруг, ища хоть какого-то утешения от своих друзей, возможно, даже спасения, но когда никто не приходит ей на помощь, она делает глубокий вдох и опускает свою руку на мою. Я не могу не ухмыльнуться, глядя на дрожь, которая покидает ее тело, когда я глубже вонзаю пальцы в ее бедро. Удачи тебе в том, чтобы выпутаться из этой ситуации, Ангел.

— Я споткнулась, — лжет она, быстро отводя взгляд от меня. — Нэш шел по улице, когда я упала и растянула связку. Вот почему он здесь. — Защитный тон в голосе Бейли, когда она тщательно подбирает слова, не ускользает от внимания ее друзей, брата, отца и меня. Единственный, кого, по моему мнению, она обманывает, это ее собственная мать, которая больше озабочена тем, как это портит ее вечеринку.

— Я думала, это случилось в твоей квартире? — издевается Бринн, явно зная о ситуации больше, чем показывает. Однако Бейли не рискует, что сестра выболтает нежелательную информацию, затыкая ее локтем в ребро. — Ой, ну конечно. Ты пошла проверить HoneyBees, так как думала, что оставила духовки включенными. — Бейли бросает на сестру взгляд, который говорит: «О чем, черт возьми, ты говоришь?»

— Бейли, ты с ума сошла, дорогая? Почему ты такая безрассудная и оставила духовки включенными? — Магнолия качает головой, не веря в безрассудство дочери. Ого, женщина действительно тупая, раз поддается откровенно изобретательной лжи, которую рассказывает Бринн. Хотя она единственная, кого обманывают.

— Ну, спасибо, Нэш. — Это говорит сам мэр Кинг. — За то, что привез мою дочь и обеспечил ее благополучное прибытие. Дальше мы сами. — Его холодный тон скрывает его истинные чувства, которые говорят: Не трогай мою дочь и убирайся к чертям с моего ранчо. Он не обманывает меня. Нет, я слишком хорошо знаю этого ублюдка.

— Нам нужно отвезти тебя в больницу, Би, — говорит Билли, переключая внимание на травму Бейли.

— Я отвезу ее, — отвечаю я раньше всех остальных, к большому удовольствию сестры и ее друзей. — Я пытался убедить ее, что нам нужно немедленно отправиться туда, но, видимо, она сочла нужным прийти и доказать, почему она не смогла прийти на вашу вечеринку. — Мэр Кинг не упускает сарказм в моем тоне.

— Джеймсон, — командует мэр Кинг.

Как всегда, Джейс не упускает ни одной детали, следуя приказам отца.

— Да, сэр.

— Подгони свой грузовик. Ты отвезешь свою сестру в больницу. — Мои ноздри раздуваются от гнева на его вопиющее пренебрежение к тому, что я только что сказал. Неужели этот ублюдок не слышал, что я собираюсь ее отвезти?

Магнолия проводит рукой по руке мужа.

— О, Бисмарк, милый, но Джейс как раз собирался произнести речь, которую он подготовил. Почему бы нам просто не позволить Нэшу забрать ее? Он не собирался идти на вечеринку, так что в таком случае Бейли на самом деле единственная, кто все пропустит. — Ее логика сбивает с толку, но она не ошибается. Магнолия не хотела бы, чтобы кто-то пропустил ее дорогую речь, но я бы ее все равно не услышал.

Кинг не выглядит счастливым ни в малейшей степени, но он достаточно умен, чтобы знать, что не пойдет против воли своей жены. Он не может устроить сцену, не здесь, не перед своей семьей и гостями. Сейчас не время и не место, если только он не хочет дать быстрый урок истории, особенно охватывающий последние десять лет. Взгляд в моих глазах говорит ему, что ему придется поебаться и выяснить, на что я способен.

— Джейс, отдай этому человеку свои ключи. Моя дочь не в безопасности на этой смертельной ловушке. — Джейс подчиняется, подходит к нам и вручает мне свои ключи. Он протягивает руку, ожидая, что я брошу ключи в его, но мне не хочется оставлять здесь старую Дейзи.

— Ключи, — говорит он с широкой улыбкой. Он чертовски хорошо знает, что я никогда не позволю ему сесть за руль моего байка.

Не имея другого выбора, я вытаскиваю ключи из зажигания и бросаю их ему в руку.

— Не смей ее трогать, — предупреждаю я, и он вопросительно поднимает бровь. Он быстро понимает, что я имею в виду, и его улыбка исчезает.

— Ты тоже, брат, — бормочет он, так что слышу его только я, и я воспринимаю сообщение громко и ясно. Не трогай Бейли.

Таков план, брат. Если бы только мой член мог это понять.

Нэш

Круглосуточная больница в центре Кроссроудс была небольшой клиникой с не более чем десятью смотровыми кабинетами и двадцатью палатами для стационарного лечения. Более крупная больница округа Колтон находилась в двадцати минутах езды от соседнего города Риверс-Бенд, но это, по словам Бейли, не было чрезвычайной ситуацией жизни и смерти. Я согласился, но у меня никогда не было положительного опыта от посещения городской больницы, и поэтому отказывался привозить её сюда. Возможно, я не хотел возвращаться, потому что бывал здесь слишком часто в молодости.

Стерильные белые стены все еще преследовали меня, вызывая ужасные воспоминания, проецирующиеся на них, словно повторяющаяся кинопленка.

От сломанных ребер, полученных ударами ног Франклина, просто за то, что я жил в его доме, когда не был ему нужен, до сломанной руки, которую я сломал, от того что пробил дыру в моей стене, вместо трусливого лица моего отца. В первую ночь, когда я увидел, как он поднял руку на мою мать. Мне нужно было наложить швы на лице после одной из многочисленных драк, которые я затеял с чопорными ковбоями в школе, которые могли говорить, но не могли нанести удар. В меня даже однажды выстрелил старик Карруэй, который жил по дороге от фермы моей семьи и у которого на плече был шрам, доказывающий это. Признаю, что я заслужил это, за то, что однажды ночью пробрался к нему домой и провел ночь в постели его племянницы.

Больничный вестибюль ничем не отличался от того времени, с сурово-белыми стенами и столешницами, несколькими рядами стульев, обитых каким-то безвкусным сине-серым клетчатым узором, и деревянной стойкой регистрации, которая тянулась вдоль всей задней стены. За стеклянной рамкой из плексигласа (прим. Органическое стекло) сидела, Милли Доусон, та самая регистраторша, которая проработала здесь более сорока лет вместе со своим мужем, доктором Рэем Доусоном, ведущим врачом больницы.

В различных шкафах, похожих на сейфы, за стойкой регистрации лежали стопки медицинских карт. Доусоны были представителями старой школы, и Рэй Доусон доверял технологиям так же, как доверял мужчинам, чтобы они держались подальше от его трех дочерей. Я не видел тройняшек с тех пор, как уехал, но они почти всегда были здесь, когда я приходил.

Их звали Рейвен, Райли и Рейна. Когда я видел их в последний раз, им было не больше десяти, но я мог себе представить, что этот факт о нем не изменился. Милли была красивой женщиной, даже в зрелом возрасте шестидесяти пяти лет. У нее были темные волосы, теперь скорее седые, чем черные, и эти ярко-зеленые глаза, которые смотрели на тебя так, будто они глубоко видели каждую унцию твоей боли.