Чтение онлайн

Франклин подключен к большему количеству машин, чем на прошлой неделе, его худое тело едва заметно среди всего медицинского оборудования. И все же я не могу не чувствовать, что механический гул оборудования — это успокаивающий шум в ужасной тишине, которая нас встречает.

Монро застывает у его ног, не в силах двинуться вперед, но я обхожу ее и подхожу к краю его кровати. Его глаза открыты, хотя в них нет и намека на жизнь.

— Он может тебя слышать, — говорит Джеки, подходя к Монро и оставляя ей достаточно места, чтобы она не чувствовала себя еще более задыхающейся, чем сейчас, в этом маленьком пространстве. — Я просто не уверена, что он ответит.

Когда никто из нас не говорит ничего, Джеки извиняется, давая нам знать, что вернется через несколько минут, чтобы проверить его. Если она та медсестра, которая звонила мне вчера вечером, и вернулась сегодня утром, это значит, что она работала круглосуточно, чтобы заботиться о нем. Джеки кажется доброй, заботливой медсестрой, которая сделает все возможное, чтобы присматривать за тем, у кого больше никого нет.

То, как она говорит о нем, заставляет меня чувствовать, что она начала заботиться о старике.

То же чувство, которое я испытал, когда оставил его на прошлой неделе, всплывает, когда я смотрю на умирающего отца. Никакой грусти или сожаления о том, что я сделал или сказал ему, но всепоглощающее чувство страха за то, что будет дальше.

Мне не стоило брать Монро. Я вижу это сейчас, когда смотрю на нее, слезы наполняют ее сияющие глаза, когда она смотрит на мужчину, которого она когда-то любила, а теперь ненавидит. Она была всего лишь ребенком и никогда не могла понять, какой большой промах совершил Франклин, отказавшись заботиться о своей дочери или даже видеться с ней. Возможно, в ее интересах было держаться подальше, но это не искупает того факта, что моя сестра, вероятно, выросла со страхом обязательств, проблемами с доверием и целой кучей травм, потому что мужчина в ее жизни подвел ее.

— Иззи, — кричу я, когда она медленно подходит к нему. Присев рядом с ним, она тянется к нему, нежно беря его руку в свою, но ничего не говорит. Голова Франклина поворачивается ровно настолько, чтобы его глаза встретились с ее глазами. В них нет никаких эмоций, но он смотрит прямо на нее, прежде чем поднять глаза на меня.

— Я прощаю тебя, — бормочет Монро так тихо, что если бы не единственная слеза, скатившаяся по его щеке, я бы этого не узнал. — Возможно, я не нужна тебе, но я хочу, чтобы ты знал, что нужен мне. Не потому, что ты этого заслуживаешь, а потому, что нам нужно. — Она обхватывает живот, и я боюсь, что ее снова вырвет или она разрыдается.

Франклин втягивает воздух. Звук, когда он выдыхает, напоминает мне шину, которая теряет воздух прямо перед тем, как полностью сдуться.

— Бо, — бормочет он, глядя на меня, и я понимаю, что он имеет в виду. Нет никакой другой причины, по которой он мог бы произнести любое из имен моего брата.

Комната становится холодной и мрачной, когда последний вздох Франклина Монтгомери Бишопа покидает его. Джеки входит, отключая громкий рев кардиомонитора, оставляя нас барахтаться в жуткой тишине, нависшей над нами, как темное грозовое облако горя.

Монро отходит назад, позволяя Джеки встать у кровати, кладет руку на лицо и закрывает глаза.

Из моих глаз вытекает одинокая слеза, не от печали, а от облегчения, которое нахлынуло на меня. Это продолжается до тех пор, пока я не слышу громкий стук и не оборачиваюсь, чтобы увидеть Монро, лежащую на полу у моих ног.

Сидеть в больничной палате, наблюдая за спящей в постели Монро, было не тем, как я ожидал, что пройдет мой день. После такого поворота событий я полностью истощен.

На лице моей сестры, когда она спит, умиротворенное выражение, чувство спокойствия накатывает на меня, когда я ловлю медленный подъем и опускание ее груди. Мое сердце едва не остановилось, когда я наблюдал, как она падает на пол, став свидетелем того, как жизнь Франклина покидает его прямо перед нами.

Все произошло так быстро. В приливе адреналина я упал на колени, обнимая ее безвольное тело, пытаясь разбудить ее. Я слышал крики, которые покидали меня, но остальная часть комнаты была темной и размытой, пока Джеки не подошла к нам и не проверила ее жизненные показатели. В тот момент, когда она крикнула другой медсестре, вошедшей в комнату, что она нашла пульс, меня охватило облегчение.

Я никогда не был так напуган или чувствовал себя таким бесполезным. Сдвиг на кровати привлекает мое внимание, когда Монро открывает глаза и видит меня сидящим на диване.

— Нэш, — бормочет она, садясь с болезненным стоном.

Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней.

— Эй, осторожнее. Не перенапрягайся. Тебе нужно отдохнуть.

— Ты здесь? — спрашивает она себе под нос, и я дарю ей мягкую, успокаивающую улыбку. Ярко-голубые глаза снова наполняются слезами, когда она смотрит на меня, шестеренки крутятся в ее голове, пытаясь понять, почему я рядом с ней, когда она была со мной только холодной и отстраненной.

— Где же мне еще быть, Из?

Палата, в которую ее поместили в больнице общего профиля в Риверс-Бенд, маленькая и уютная. С одной стороны комнаты стоит диван-кровать, рядом с чем-то вроде шкафа, а с другой, небольшой круглый обеденный стол с двумя стульями. Как и во всех палатах в больнице, ванная комната находится слева от входа.

После того, как она не проснулась, Джеки вызвала скорую и перевезла ее сюда, просто чтобы быть в безопасности. Сказать, что это было самое страшное, что мне пришлось увидеть, было бы преуменьшением.

Дверь в комнату открывается, и входит пожилая женщина в халате врача с планшетом в руках.

— Мисс Бишоп, — говорит она, подходя к кровати Монро. — Я доктор Колбрук, ваш лечащий врач.

— Как она? — выпалил я, мой тон был глубоким и требовательным, что напугало бедную женщину.

— Все хорошо, мистер Бишоп. — Она снова улыбается Монро. — Просто небольшое головокружение, учитывая вашу ситуацию. Это вполне нормально. — Лицо Монро бледнеет, когда женщина продолжает говорить, и я почти уверен, что она снова потеряет сознание. — Уровень глюкозы у вас был слегка повышен, так что проконсультируйтесь с вашим акушером-гинекологом по этому поводу, поскольку вы приближаетесь ко второму триместру. Возможно, они захотят более внимательно следить за этим.

Помните, я говорил, что мое сердце остановилось, когда я увидел, как моя сестра отключилась передо мной? Да, ну, это сейчас произойдет снова. Только на этот раз я тот, кто сейчас упадет на пол.

— Второй триместр? О чем ты говоришь? — кричу я громче, чем планировал.

Доктор Колбрук внезапно становится такой же бледной, как Монро и я, заикаясь, пытаясь вернуть самообладание. Ее внимание падает на Монро, которая бледна как привидение.

— Мои извинения, мисс Бишоп, я не должна была этого делать.