Чтение онлайн

На шестьдесят восьмом я подобрал пакеты и выскользнул из кабинки даже прежде, чем двери открылись до конца. Бросился по коридору к квартире, кинул сумки и нащупал в кармае ключ. Потом с трудом попал в скважину. В конце концов я распахнул дверь, но когда входил в квартиру, мне уже стало ясно, что всё пропало.

Я знал это уже в вестибюле. Сразу, как только Ричи сказал: “Я их впустил”…

В квартире царил погром. Коробки в центре комнаты разбросаны и вывалены, вещи раскиданы повсюду. Я бросился вперед и стал разыскивать среди нагромождения книг, одежды и кухонной утвари мешок, где лежал конверт с запасом МДТ. Вскоре нашёл мешок – пустой. Конверт с таблетками исчез, и записная книжка Вернона тоже. В тщетной надежде, что конверт найдётся, – может, он просто выпал из мешка – я перерыл всё, а потом перерыл ещё раз. Бесполезно. МДТ исчез.

Я подошёл к окну и выглянул. Дождь ещё шёл. Видеть его с такой высокой точки было странно, как будто поднимись на пару этажей выше, и увидишь чистое небо, солнце и серые облака внизу.

Я развернулся и облокотился на окно. Комната была такой большой и светлой, и так мало вещей в ней было, что даже бардак в середине не казался таким уж бардаком. Ничего не разнесли, потому что нечего было разносить – кучка моих пожитков с Десятой улицы. Дома у Вернона им пришлось гораздо больше повозиться.

Так я там и стоял – в шоке, наверно, – и ни о чём не думал. Я смотрел на открытую дверь. Два пакета из книжного магазина стояли снаружи, в коридоре, рядом друг с другом, будто терпеливо ждали, когда же их занесут внутрь.

Потом зазвонил телефон.

Я не хотел отвечать, но тут до меня дошло, что они не вырвали телефонный кабель из стены, как поступили с компьютером и телевизором, и я подошёл к нему. Нагнулся и взял трубку. Сказал “Алло”, но с той стороны тут же отключились.

Я снова встал. Пошёл и затолкал ногой пакеты в квартиру. Потом захлопнул дверь и сполз по ней. Я закрыл глаза, и, глубоко дыша, пытался сглотнуть.

Снова зазвонил телефон.

Я, как и в первый раз, пошёл отвечать, но – как и в первый раз – они отключились. И снова звонок. Я взял трубку, но ничего не сказал. Кто бы ни звонил, на этот раз он не отключался. Наконец голос сказал: – Ну что, Эдди, вот так вот.

– Кто это?

– Зря ты решил связаться с Дэйвом Моргенталером. Неудачная мысль.

– Да кто вы, блядь, ваще?

– Так что мы решили перекрыть тебе кислород. Но… подумали, что надо тебе сказать. Наблюдать за тобой было крайне захватывающе.

Голос был тихий, почти шёпот. Не было в нём никаких чувств. И акцента тоже.

– Конечно, зря я звоню – но теперь я почти уже чувствую, будто знаю тебя.

– В каком плане перекрыть кислород?

– Я думаю, ты уже заметил, что мы забрали твои запасы. Так что теперь можешь считать, что эксперимент свёрнут.

– Эксперимент?

На мгновение разлилась тишина.

– Мы следили за тобой с тех пор, как ты в тот день пришёл к Вернону домой.

Сердце у меня замерло.

– Почему, как ты думаешь, полиция больше к тебе не появлялась? Сначала мы не знали точно, но потом стало ясно, что запасы Вернона у тебя, и мы решили посмотреть, что будет, устроить клинические испытания прямо на месте. Знаешь ли, нам редко достаются подопытные люди…

Я уставился через комнату, пытаясь собраться с мыслями, определить знаки, метки…

– …и знаешь, мальчик мой, ты был потрясающим подопытным! Может, тебя это утешит, Эдди – никто никогда не принимал столько МДТ, как ты, никто не заходил так далеко.

– Кто вы?

– Мы знали, что ты принимаешь помногу, когда ты устроил шоу в “Лафайет”, но когда ты переключился на Ван Луна… мы были потрясены.

– Кто вы такие?

– Конечно, было неприятное происшествие в “Клифдене”…

– Кто вы такие? – повторил я тупо, почти механически.

– …расскажи, что именно там вышло?

Я положил трубку, но руку с неё не убрал, наоборот, вдавил, как будто от этого он – кем бы он ни был – отвяжется от меня.

А когда телефон зазвонил снова, я тут же взял трубку.

– Знаешь, Эдди, ничего личного, но мы не можем рисковать, позволяя тебе общаться с частными детективами – не говоря уже о русской мафии. Но ты знай, что ты был… очень полезным подопытным.

– Послушайте, – сказал я, справляясь с навалившимся чувством отчаяния, – может быть, есть способ… я хочу сказать, мне не обязательно…

– Пойми, Эдди…

– Я ничего не дал Моргенталеру, и ничего ему не сказал… – голос мой надломился, – но мне очень нужен… источник, как сказать…

– Эдди…

– У меня есть деньги, – сказал я, стискивая трубку, чтобы руки перестали дрожать. – У меня в банке много денег. Я мог бы…

Он отключился.

Я, как в прошлый раз, держал руку на телефоне. Однако прошло десять минут, а он не звонил.

В конце концов, я поднял руку и встал. Ноги у меня затекли. Я пару раз переступил с ноги на ногу, покачался на носках. Надо было что-то делать.

Почему он повесил трубку?

Потому что я сказал про деньги? Может, он позвонит вскоре и назовёт сумму? Стоит приготовиться.

Сколько у меня лежит в банке?

Я подождал минут двадцать, ничего не происходило.

Следующие двадцать минут я убеждал себя, что в повешенной трубке есть какое-то закодированное сообщение. Я предложил ему деньги, теперь он будет меня томить, прежде чем позвонит и назовёт сумму – которую лучше бы приготовить.

Я уставился на трубку.

Я не хотел занимать линию, так что вытащил мобильник и набрал Говарда Льюиса, моего банковского менеджера. У него было занято. Я оставил сообщение, чтобы он перезвонил мне на этот телефон. Сказал – срочно. Через пять минут мы уже разговаривали. На счету у меня осталось чуть больше 400 тысяч долларов, то, что я ещё не успел потратить из займа у Ван Луна на ремонт и покупку мебели. Поскольку Ван Лун лично участвовал в моих финансовых делах, Льюис вернулся к подобострастному поведению, так что когда я сказал, что мне нужно полмиллиона долларов наличными – и как можно быстрее – он засуетился, но при том хотел угодить мне, так что обещал, что к утру деньги будут готовы.

Я сказал – хорошо, приеду. Потом захлопнул телефон, выключил и убрал в карман.

Полмиллиона долларов. Кто откажется от такой суммы?

Я носился по комнате, огибая кучу в середине. Постоянно кидал взгляды на телефон, стоящий на полу.

Когда он зазвонил, я прыгнул к нему, согнулся и схватил трубку буквально одним движением.

– Алло?

– Мистер Спинола? Это Ричи, портье. Блядь.

– Ну что? Я занят.

– Просто хотел убедиться, что ничего плохого не произошло. Ну, с этой доставкой…

– Всё хорошо, никаких проблем. Я повесил трубку.

Сердце моё колотилось.

Я снова встал и стал нарезать круги по комнате. Я решил было прибрать беспорядок, но отказался от этой мысли. Вскоре я сидел на полу, спиной прижавшись к стене, разглядывал стену напротив и ждал.

Обычно я глотал дозу МДТ днём, но поскольку теперь принимать было нечего, к вечеру на меня навалилось равнодушие – которое я счёл первым признаком абстиненции. В результате я сумел уснуть – хотя и спал беспокойно, и часто просыпался. Кровати у меня не было, так что я навалил на пол одеяла и перину и плюхнулся на них. Когда я проснулся – часов в пять утра – у меня болела голова, а горло пересохло и саднило.