Чтение онлайн

– Ну, ты и сволочь!
– голос прозвучал слишком громко для маленького зала кафе, на нас начали оборачиваться остальные посетители.

– Я не в игры играть приехал, и слегка подустал, бегая за тобой и разыскивая по всему городу, - Чернов немного подался вперед и теперь его глаза стали беспощадными, голос резал по живому. Он указал на стул.

– Что ты от меня хочешь?
– я присела.

Моя ненависть к нему возросла в разы. Дура, чуть было не купилась на его улыбку и чуть не расплылась от его близости, но его очередной удар по самому больному, вернул меня в жестокую реальность, сбросив с высоты на землю. Такие люди не меняются.

– Немного. Ты осмотришь мою дочь, поставишь свой диагноз или подтвердишь старый, прооперируешь, если это потребуется, и займешься ее лечением до полного выздоровления, - другого ответа я и не ожидала.

– Если откажусь?
– я знала, что он мне скажет, но его слова были намного хуже того, что я могла предположить.

– Ты их никогда больше не увидишь, - своим указательным пальцем он коснулся детских лиц на фотографии.
– Я заберу их из этого города и помещу в самый никчемный детский дом на другом конце страны, где над ними будут издеваться и унижать. Они каждый день будут молиться лишь об одном, чтобы кто-то забрал их оттуда. И никто их не спасет. Поверь, я проконтролирую это. И во всем этом виновата будешь ты.

На его слова я ахнула и закрыла рот рукой, слезы брызнули из глаз. Прав был Павел Николаевич, когда говорил о Чернове, что он страшный человек. Главврач был прав и ошибался одновременно. Антон - он не человек, дьявол, который вылез из ада и ходит по земле под лицом человека. Он играет на чувствах людей, добиваясь своего. Ему не привыкать ломать чужие жизни и судьбы, для него это привычное дело. Моя ненависть возросла, после его слов она забурлила, готовая стереть его с лица земли. Я не обладала той властью, которая была у него, но он все равно ответит за все. Только последний человек может угрожать жизнью детей.

– Хорошо, я согласна, но после всего ты исчезнешь из моей жизни навсегда, как и несколько лет назад. И на этот раз можешь себя не утруждать составлением длинного письма. Начиталась вдоволь. И я угощаю, благо деньгами ты обеспечил меня еще тогда, - пока выговаривала ему это, вытащила из кошелька несколько зеленых купюр и кинула их на стол.

Мой голос дрожал, я готова была разрыдаться прямо перед ним, но с него хватит и того, что мне пришлось смахивать слезинки после его шантажа. Я встала и направилась к выходу, но мой путь к нему перегородил один из его охранников.

– Если ты сейчас же не уберешь с моей дороги своего ручного пса, я обещаю, проведу операцию твоей дочери идеально, даже швы сама наложу, но при этом никто не помешает мне сделать лишний надрез или что-то перепутать вместо медсестры. Тогда твоей дочери придется мучиться всю жизнь. И ты не сможешь ни что-то доказать, чтобы обвинить меня, ни чем-то помочь ей, чтобы облегчить ее страдания, - чтобы не кричать через весь зал Чернову, я резко протянула руку и вытащила из уха каменной статуи микрофон, и проговорила все свои слова сквозь зубы. Переполняющая меня злость заставила меня высказывая ему все то, что никогда бы не посмела сделать в жизни.

Сзади послышался звон стекла, упавшего на пол, но я была уверена, что кто-то слишком самоуверенный в себе, смахнул их со стола со всей силой. В наступившей тишине были слышны лишь испуганные перешептывания посетителей. Мне пришлось ждать всего пару секунд, как охранник открыл мне проход, указываю направление рукой. Не хватало лишь склоненной передо мной головы. Я вышла на улицу и сразу свернула за угол здания кафе, чтобы не упасть перед всеми. Дрожащие ноги еле удерживали меня. Скрывшись от любопытных глаз, я сползла по стене на землю, позабыв обо всем. Мое бежевое пальто испачкалось в пыли и в грязи, но мне было все равно. В моей голове звучали слова Антона о близнецах, как он собирался причинять им боль. Сколько времени просидела вот так, прислонившись к холодным кирпичам, я не знала, но незнакомый мужской голос заставил меня вздрогнуть и вскочить на ноги.

– Не пугайтесь, пожалуйста. Это всего лишь я, официант из кафе. Подумал, что вам плохо, вы оставили машину на стоянке. Еще в зале я увидел, что вам не по себе от вашего собеседника. Могу я вам чем-нибудь помочь?
– я смотрела на парня и не понимала, почему он обратил на меня внимание.
– Ничего такого не думайте, я знаю вас, Ева Александровна, в прошлом месяце вы оперировали мою младшую сестренку и спасли ей жизнь. Моя помощь вам — это самое малое, что я могу сделать для вас в знак благодарности от имени нашей семьи. Не отказывайтесь.

– Спасибо, я справлюсь, вызову такси, - я не знала, как отнестись к его словам.
– И не стоит благодарить, я всего лишь делала свою работу.

Я пыталась вытащить телефон из сумки, чтобы заказать машину, но дрожащие руки не хотели его находить. Замок на сумке назло не хотел открываться.

– Не надо такси, вас отвезет наш водитель. Хозяин кафе не против, я уже договорился с ним, - официант подошел ко мне поближе и указал на машину сзади себя.

Двигатель работал и за рулем сидел молодой парень. Я отчаянно кивнула головой, и официант из кафе взял меня за локоть и подвел к машине.

– Спасибо, … - я сделала паузу, надеясь услышать его имя.

– Паша, - парень улыбнулся мне и открыл дверцу машины.
– Это вам спасибо. Коля отвезет вас, куда скажете. Я рад, что хоть чем-то сумел вам помочь. До свидания.

Официант попрощался со мной и закрыл дверцу. Я все еще не верила, что незнакомый парень волновался обо мне. Водитель спросил адрес, куда меня отвезти, и больше вопросов мне не задавал, чему была рада. Я ехала и смотрела в окно, где мелькали серые дома и одинокие голые деревья, как и я, выстроившие в ряд. Домой я доехала быстро и, поблагодарив Колю, зашагала к дому. Мне не повезло пройти незамеченной в свою спальню, папа успел выйти из кухни ко мне навстречу.

– Ева?! Что случилось?
– он ринулся ко мне и обнял.
– Да на тебе лица нет, и ты вся дрожишь!

Я разрыдалась, попав в папины родные объятия и только там почувствовав себя в безопасности.

– Папа! Он вернулся! И он снова готов разрушить мой мир!..

Глава 10

Ева

Суровый военный мужчина испугался моих слов, да так сильно, что его лицо побелело. Я никогда не видела его таким раньше, даже когда хоронили маму. Он тогда держался высоко поднятой головой, сжатыми губами, руками по швам и малословностью. Сейчас он больше испугался, чем растерялся.

Папа снял с меня верхнюю одежду и оставил там же, на полу в прихожей. Моя сумка лежала около двери, сапоги я стянула сама. Папа провел меня в зал, нежно приобнимая, и усадил на диван, затем развел бурную деятельность. Заставил меня выпить коньяк, чтобы меня перестало трясти, разжег камин, принес плед, заварил чай и все это без лишних слов, лишь изредка поглядывая на меня. В его глазах не было упрека или укора, только понимание и отцовская любовь вперемешку с беспокойством.

В тот вечер папа долго успокаивал меня и отпаивал ромашковым чаем. Столько слез выплакала, что глаза начали щипать и жечься. Я всхлипывала и делала глоток чая, слова из меня не хотели выходить. Папа едва ли мог услышать от меня хотя бы пару нормально выговоренных слов и понять их. Я мычала и мямлила. Он не задавал лишних вопросов, не донимал меня своим присутствием, спросил лишь один раз, когда я начала успокаиваться.