Обратный перевод
Шрифт:
Вера ехала не торопливо, чтобы не потревожить прикорнувшего кота. Ехала и улыбалась. Она поняла, что гнетущая её последнее время тоска не имеет значения. И когда она уловит суть, смысл этой тоски, то просто расстанется без сожаления с тем, за чем эта тоска пожаловала, чего бы это ей не стоило.
* * *
То, что дома никого не оказалось, ему не понравилось.
Почему, спрашивается, жена не предупредила? Что там у неё срочного стряслось? Может, неожиданно на перевод позвали? Но она не любит вечерние переводы, они вечно затягиваются, а она встаёт рано, по утрам ей с текстом хорошо работается.
Он прошёл в кухню. Налил себе кваса и сел за стол.
Необычная тишина. И не столько тишина, их дом никогда шумным-то и не был, сколько это непривычное одиночество его смущало.
Виктор пил квас осторожными глотками, будто время тянул. Хоть тишина его и смущала, казалось, как только она нарушится, произойдёт какая-то неприятность.
Он смотрел на новую кухонную мебель и словно увидел её впервые после недавнего ремонта. Надо же, сколько тут у них интересного! Оказывается, не просто так полочки с изящными бортиками — он-то думал, чтобы не было сплошняка из дверок, а оказалось для того, чтобы очень красивую посуду поставить. А здорово!
И тут он невольно улыбнулся — к нижней полочке был привязан колокольчик. Конечно! Вчера был последний звонок…
Виктор шумно вздохнул. У него с сыном Ильей сложились отношения, которые можно было назвать едва тёплыми. Хотя Виктор, согласно своим принципам мужского воспитания, активно приобщавший сына к спорту, не мог пожаловаться, что Илье это не нравится. Они и в футбол играли, и плавали, порой по выходным выбирались на пробежки, но душа сына была предназначена для другого. Призванием Ильи была музыка, отец же никак не мог принять это, по его мнению, не слишком мужское занятие. И ведь никто не заставлял его заниматься, просто у прабабушки было пианино и Илья, будучи крохой, уже нажимал пальчиками на клавиши, пытаясь наиграть мелодию.
В четыре года мальчик начал заниматься с педагогом, а потом с удовольствием ходил в музыкальную школу. Жена хотела попробовать отдать Илью в школу при Гнессинском училище, но Виктор настоял на школе с углублённым изучением английского языка.
— Да и ты ему с языком поможешь!
— Ладно, — жена не настаивала. — Если надо, музыка своё возьмёт.
И музыка своё брала.
А Виктор терпел.
Оттаял только на последнем звонке сына. Илья физически не был слабее сверстников, а вот музыка как раз выделяла его среди остальных. Почти всё выступление их выпускного класса прошло под аккомпанемент Ильи, и его отца это тронуло.
Может и правда, музыка — его призвание? Чем чёрт не шутит?!
И вообще, Виктор вопреки настроению с удовольствием окунулся в школьную атмосферу. Себя юным вспомнил, лёгкость ощутил какую-то! И вообще, уютный день такой выдался!
Да и вечер… Хотя поначалу думал пойти только на торжественную часть выпускного вечера. Но поскольку на последний звонок решили пойти все родные… Так приятно оказалось со всеми пообщаться, но… Но слишком много говорили о предстоящем поступлении Ильи в консерваторию!!!
Виктор опять почувствовал, что «заводится». Из-за выбора сына. Ну что за профессия для парня! Музыкант! Он что гений, чтобы так рисковать?!
— И вообще, где все?!
Ответом на его гневный вопрос стал звук поворачивающегося дверного замка.
Виктор поспешил в коридор.
На пороге стояла жена с рыжим котом на руках.
Глава 2
«Привет, как дела?» — SMS.
«Всё отлично!» — SMS.
«Может, пересечёмся?» — SMS.
«В издательстве я буду во вторник,» — SMS.
«Договорились. Тогда, как обычно,» — SMS.
В те годы, когда народное хозяйство страны стремительно разваливалось, состояние для Виктора Багонова не только стабилизировалось, но постепенно пошло в гору. И происходило всё это удачное становление в одном из павильонов Выставки достижений народного хозяйства.
Вот такое встречное движение.
А подвигло Виктора на это обстановка в семье. Он не мог спокойно смотреть на то, как родители начинают отчаиваться и растерянно смотреть друг на друга — зарплату на заводе стали платить не регулярно, и они не знали, как жить, поскольку давняя привычка к стабильности и относительной беззаботности сковывала мысли.
Со временем мама начала плакать, пугаясь зыбкого времени, а отец… продолжал верить и надеяться, только не понятно во что и на что.
И тогда-то Виктор оторвался от учёбы и огляделся. Не многое в то время процветало. И одним из этого немногого было торговое дело.
Вокруг были разные — продуктовые и тряпочные — рынки, рынки, рынки.
Витя пошёл по этим рынкам.
Продукты он отмёл сразу — это проверки по срокам годности, санитарным условиям, контрольные закупки, а значит, придётся давать взятки и немалые, поскольку докопаться можно до чего угодно.
А вот вещи… Он медленно ходил между рядами вещевых рынков и внимательно наблюдал.
Тут всё примеряли — обувь, одежду. Примеряли, придирались, капризничали. А уж это ковыряние в нижнем белье…
Его привлекла бижутерия. Украшения тоже выбирали, да. Но тут было хотя бы без одевания-раздевания за тряпочкой или примерки обуви, подстелив картонку на асфальт.
А ещё Виктор заметил, что этими безделушками интересуются представительницы прекрасного пола самого разного возраста. Да и украшения эти бывают разного качества, и не простенькие, как это может показаться на первый взгляд.
И вот после достаточно долгого и тщательного обдумывания дел решил.
Когда-то дед подарил Виктору пять тысяч рублей, сказал, чтобы внук после окончания института купил себе машину. В те годы «Жигули» можно было купить за такие деньги. Эту сумму дед положил на срочный вклад в сберкассу. По срочному вкладу шли какие-то неплохие по тем временам проценты, если деньги со счёта не снимать несколько лет. Но Виктор проигнорировал все проценты и пропустил мимо ушей уговоры работницы кассы — он снял голую сумму, намереваясь пустить её в дело.
И не прогадал! Потому что уже через несколько дней забрать деньги со счетов оказалось невозможно. Перемены в стране шли полным ходом. Получилось, что Виктор успел выскочить из последнего вагона поезда, мчащегося в пропасть.
Виктор оформил документы и съездил в Польшу, закупил партию симпатичной бижутерии. Но не стал обосновываться ни на каком из «тряпичных» рынков. Он арендовал помещение в одном из павильонов ВДНХ. А рассудил так: у людей там хорошее настроение, они ведь отдыхать приходят на выставку.