Чтение онлайн

Но дальше я решила не додумывать эту безумную мысль. Я все время дергала себя за отросшие крылышки, пытаясь вернуть на землю из лучезарных далей, в которые меня последнее время постоянно заносило. Во-первых, я учусь в школе. Во-вторых, я вовсе не собираюсь замуж. В-третьих, когда он узнает правду, он меня возненавидит.

Но, с другой стороны, если отец выберет для него невесту, Ол вынужден будет жениться на ней. Это закон, который не смогли отменить ни революция, ни семьдесят лет Советской власти. Неужели я сама, своими руками сделаю эту подлость — отдам вазу Пиратовне и тем самым заставлю Ола всю жизнь мучиться с такой гадюкой, как ее доченька. Лучше бы я писала свои агитбригады, ей-богу! Куда ввязалась?

Мне было очень страшно. Я боялась встретиться с Олом. Я не смогу посмотреть ему в глаза после того, что узнала. Он ведь считает, что я рвусь за него замуж. Как я там ему сказала: «Это вопрос жизни и смерти». Вот уж он посмеялся, наверно. Нет, с Олом я решила больше не встречаться. Произошло недоразумение. Так бывает. И вероятно, не только со мной. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю. Нет, Ол пусть живет как жил и поскорее забудет идиотку Ал, так неаккуратно вмешавшуюся в его личную жизнь. Значит, пора выбираться отсюда.

Если жениху Зумы к ней сегодня нельзя, ей к нему — и подавно. Выходит она не сможет предупредить Ола даже в том случае, если заметит мое исчезновение. Я подождала, пока набьется порядочно народу, переоделась в комнате, где красовались разноцветные платья, оставила там свое. Я облачилась в джинсы и кроссовки и тут не удержалась и забрала на память волшебные шлепанцы. Ведь это не очень страшно, правда? А мне так хотелось, чтобы от этой странной истории у меня хоть что-то осталось на память. Ну хоть что-нибудь…

Глава 11

Бегство

Выбравшись из аула, я быстро пошла по дороге. Стоял теплый весенний вечер. Я шла и занималась только тем, что отгоняла безумные мысли, пытавшиеся свить гнездо в моей голове. «Главное — ни о чем не думать», — говорила я себе, совсем не чувствуя, как по щекам моим катятся теплые соленые слезы. Главное — все это поскорее забыть. Я подходила к тому месту, куда меня привез Ол сегодня утром. Мы были знакомы с ним только один день. Для школьницы это, возможно, — целая эпоха, но для старшекурсника — ерунда. Он не будет беспокоиться по поводу моего бегства. Появилась — исчезла, подумаешь. А вазу я же не собираюсь оставлять себе. Она вернется назад, в их семью. Или собираюсь? «Пошла вон!» — мысленно орала я на эту гадкую мысль, которая все время кружила в моей бедной голове.

Я шла все быстрее и быстрее, уже почти бежала, когда в стороне от меня разверзлась мертвая страна. Точнее, то, что от нее осталось. Подойдя к самому краю, то есть практически стоя на одной из стен, я сказала вслух:

— Прощай, Согдиана!

В этот момент земля закачалась и решительно поплыла из-под моих ног.

Пошатнувшись, я попробовала обрести равновесие, и мне это удалось. Опять видение? Я сладко зажмурилась. Нет, похоже, это никакое не видение, а обычное землетрясение, которые случаются в Средней Азии чуть ли не поминутно. Согдиана прогоняла отступницу, не хотела со мной больше разговаривать. И я ушла. Повернулась и ушла. «Вот и все», — думала я, подходя к закрытому магазину в степи. И вдруг услышала звук, доносившийся с той стороны, откуда я шла. Я обернулась. По степи в облаке пыли мчалась черная «Волга». Я была уверена, это Ол пытался догнать меня. Я спряталась за домиком-магазином и затаила дыхание. Через пять минут машина на огромной скорости промчалась мимо меня и скрылась за перевалом.

Мне стало ужасно плохо. Хотелось выскочить из своего укрытия и закричать: «Стой! Я здесь! Вернись!» Но как только я думала о том, что скажу ему, как объясню все, мне казалось, что он отвернется от меня и уйдет, проклиная на чем свет стоит. Мне не хотелось оставлять после себя такие неприятные воспоминания. Пусть уж лучше забудет обо мне поскорее, чем будет вспоминать с отвращением.

Я снова пошла по дороге, и тут мне повезло (или не повезло? — теперь не знаю): на дороге показался грузовик. Я отчаянно замахала водителю, и он притормозил. Оказалось, что машина везет археологов в Самарканд. То есть повезло мне вдвойне: они быстро примчали меня в город, и я успела на ночной поезд, следующий в Ташкент.

Под стук колес я вспоминала все, что случилось со мной, каждую минуточку растягивая в памяти на две. Я много думала и пришла к неутешительному выводу. Ол мне очень понравился, но выходить за него замуж — абсурд какой-то. Осенью мне исполнится восемнадцать, и я уже два года собираюсь поехать — по стопам моего деда — в северную столицу и поступить там в Политехнический институт. Я не хотела и не могла ломать свои планы. Мне хотелось мир повидать, людей посмотреть. А что делать замужем, я абсолютно не знала.

Сейчас, когда я как перст одна в свои тридцать пять лет и солнце в мое окно заглядывает нечасто — несмотря на то что окна квартиры выходят на южную сторону, — возможно, мне и кажется, что замужем мне было бы весьма и весьма интересно. Я бы даже, наверно, не отказалась от двоих или троих малышей с длинными черными ресницами. Но сейчас никому не интересно, чего я хочу. То есть до вчерашнего дня было не интересно. До того самого момента, когда старик вручил мне вазу мертвой страны в городском парке и растворился в воздухе…

Когда я ехала в поезде, мне казалось, что необыкновенная история окончена и мне, когда вопрос с вазой решится, ничего не остается, как только поскорее выбросить все это из головы. Преподносить Ола на блюдечке противной дочке Пиратовны я не буду. Наплевать на деньги. Лучше буду есть поменьше, вещи беречь, экономить на завтраках в школе. Двадцать копеек в день — в месяц, стало быть, четыре рубля экономии. А это уже два килограмма мяса. Не видать Пиратовне в зятьях Ола как своих ушей.

Я вернулась домой, и мама долго расспрашивала меня, как мне понравилось в Таджикистане, у бабушки моей подружки. Я рассказала ей про раскопки, про Зуму, как та выходила замуж и пригласила меня на девичник, но обо всем прочем, естественно, умолчала. Фантастические шлепанцы мне, объясняла я, подарила бабушка подруги. А вазу я спрятала в самый дальний угол своего шкафа, в котором вечно царил беспорядок и куда мама никогда не заглядывала. Все.

Вечером я собралась в магазин и, спустившись по лестнице, нос к носу столкнулась с Пиратовной.

— Ну как? — нервно спросила она.

— Не получилось, — грустно и чуть испуганно ответила я.

— Рассказывай подробно, как было, — настаивала она, и глазки ее сузились, заблестев раздражением.

И я рассказала ей о своей встрече со стариком от начала и до тех пор, когда он протянул мне вазу.

— Он протянул ее, и я сказала ему: «Спасибо!».

— Черт побери! Зачем? — взорвалась Пиратовна, из-под носа которой уплывала в моем рассказе вожделенная ваза.

— Из вежливости, — оправдывалась я.

— И что?

— Он широко раскрыл глаза, уставился на меня, а потом закричал: «Чужая!».

— По-русски закричал? — наседала Пиратовна.

— Нет, конечно, только я это слово так поняла. И после этого ото всюду послышались шаги, и я сбежала. Слишком недоброе было лицо у старика.

Пиратовна плюнула на землю, обругала меня на своем родном языке и отправилась восвояси. Постояв еще минутку, я пришла в себя и облегченно вздохнула. Разобрались с Пиратовной, слава Богу, поверила. И я вприпрыжку отправилась в магазин. Все время после своего возвращения я думала только о том, как бы отправить вазу владельцу. Хотя нет, лучше отправить ее самому Олу, чтобы он мог выбрать невесту по своему усмотрению. Послать по почте? Бандеролью? Посылкой? А что, запечатать в деревянный ящик и послать. Адрес у меня сохранился. Написать: Олу, лично в руки.