Чтение онлайн

— Смерть, — выдохнула я; слово было едва слышным. — Предвестник.

И затем, словно ответ на молитву, которую я не формировала сознательно, я почувствовала это — теплое, твердое давление его руки, сомкнувшейся вокруг моей.

— Ах ты упрямая девчонка, — пробормотал он: его голос больше не звучал в моей голове, а был реальным, слышимым, вибрирующим сквозь камень между нами. Его хватка на моей руке усилилась — не болезненно, а обнадеживающе, как физический якорь в мире, растворившемся в агонии и дезориентации. — Какая порочная вещь.

Несмотря на резкие слова, в его тоне слышалось что-то более мягкое — беспокойство, облегчение. Его большой палец нарисовал маленький круг на тыльной стороне моей ладони.

Улыбка появилась сама собой, грудь наполнилась от его прикосновения.

Боги, как же я скучала по нему.

Как это было возможно — быть такой злой, но все равно чувствовать такую безопасность, такое облегчение от простого прикосновения. Если бы я уже не истекала кровью, моя грудь могла бы разорваться надвое от того утешения, которое я почувствовала, когда его пальцы обвили мои.

Я могла отложить свой гнев на завтра.

— Ты что… ругаешь меня… пока я умираю? — выдавила я хрипло: мой голос был надломленным шепотом.

— Ты не умрешь сегодня, йшера, — ответил Смерть: низко и опасно. — Мир не готов к тому, что бы я сделал, если бы это, — его большой палец нажал на точку моего пульса, — остановилось.

У меня перехватило дыхание, но прежде чем я смогла даже попытаться ответить, я почувствовала изменение в воздухе, сдвиг давления, словно сама атмосфера внезапно стала тяжелее, более заряженной.

— Будет больно, — предупредил он сдавленным голосом. — Ты знаешь цену.

А затем я почувствовала ее — силу, древнюю и ужасную, перетекающую из его руки в мою. В отличие от божественной энергии Валена, которая рвала меня на части, как огонь, сила Смерти была холодной, неумолимой, как прилив, накатывающий на камень. Она не обжигала.

Она поглощала.

Ощущение быстро распространялось, перетекая от точки контакта на пальцах по руке, через грудь, скапливаясь в ранах, которые сила Валена проделала в моих боках. На мгновение этот холод стал почти облегчением, притупив боль, бывшую моей спутницей.

А затем пришло жжение.

Сила Смерти хлынула: больше не мягкий поток, а бурный поток, который затопил каждую вену, каждый капилляр, каждую клетку ледяным огнем. Я выгнулась, оторвавшись от каменного пола: крик вырвался из моего горла прежде, чем я успела подумать о том, чтобы его подавить. Рука, сжимавшая мою, напряглась, удерживая меня, пока мое тело билось в конвульсиях от силы божественной энергии, курсирующей по нему.

— Дыши, Мирей, — велел Смерть: его голос был властным, хотя и оставался нежным. — Продыши это. Впусти меня.

Я изо всех сил пыталась повиноваться, вталкивая воздух в легкие, которые хотели сжаться, борясь с инстинктом сопротивляться чужеродной силе, вторгшейся в мое тело. Постепенно, по крупицам, я сдалась этому процессу, позволяя энергии Смерти проникать глубже, распространяться дальше.

Раны на боках начали срастаться первыми: разорванная плоть и разорванные сосуды восстанавливались под руководством силы Смерти. Я чувствовала, как закрывается каждый слой — кожа к коже, мышца к мышце, сосуд к сосуду — странное, ползающее ощущение, словно насекомые копошатся под плотью. Оно жалило: миллион крошечных уколов боли, которые сливались в постоянное жжение, но это было терпимо по сравнению с тем, что было до этого.

— Хорошо, — пробормотал Смерть, его большой палец поглаживал мою руку в успокаивающем ритме. — Ты так хорошо справляешься, йшера. Худшее еще впереди, но ты так хорошо справляешься.

Предупреждение дало мне ровно столько времени, чтобы подготовиться, прежде чем ударила следующая волна — более сильная, более глубокая, более агрессивная, чем первая. Эта сила не просто текла по существующим каналам, она прокладывала новые, пробивая себе путь в те пространства, куда смертной энергии никогда не было суждено попасть. Она выжигала остатки магии крови Валена, ведя безмолвную войну за господство над моей плотью.

Я сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать снова, почувствовав вкус свежей крови, когда зубы прокусили кожу. Большой палец Смерти остановился в своих поглаживаниях, словно почувствовав дополнительную рану, которую ему придется исцелить.

— В этом нет нужды, — мягко упрекнул он. — Боль предназначена для того, чтобы ее выражать, а не сдерживать. Выпусти ее, Мирей. Я слышал вещи и похуже твоих криков.

Словно получив разрешение, мое тело издало звук, который, казалось, исходил откуда-то глубже, чем из горла — протяжный вой, эхом отразившийся от каменных стен подземелья. Боль теперь вышла за рамки физической, проникая во что-то более фундаментальное. Я чувствовала, как сила Смерти обволакивает не только мое тело, но и нечто другое — нечто неосязаемое, но существенное.

Мою душу.

— Время расплаты, — прошептал Смерть: его губы были близко к прутьям, достаточно близко, чтобы я могла представить ощущение его дыхания у своего уха. — Постарайся расслабиться. Сопротивление делает только хуже.

Я знала, что сейчас произойдет, но знание никак не подготовило меня к ощущению того, как отрывают кусок моей души. Раньше я была практически без сознания. Теперь же я чувствовала все.

Это не было похоже на физическую боль, которую можно было отделить, изолировать от себя. Это было насилие самого интимного свойства, разрыв самой ткани моего существа.

Моя спина оторвалась от пола, позвоночник выгнулся дугой от силы моей реакции. Мои пальцы сомкнулись вокруг пальцев Смерти с силой, оставляющей синяки: ногти впились в тыльную сторону его ладони достаточно глубоко, чтобы пустить кровь — если боги могли истекать кровью от таких банальных травм. Из моего горла вырвался звук, которого я не узнала: что-то среднее между криком и рыданием, первобытный и обнаженный.

— Я знаю, — успокаивал Смерть: его голос был бальзамом против агонии расчленения. — Я знаю, йшера. Уже почти все. Еще совсем немного.

С последним, выкручивающим ощущением он забрал свою цену — осколок моей души, вырезанный с хирургической точностью и втянутый в него. Разорванная связь заставила меня задыхаться; фантомная боль осталась там, где всего пару мгновений назад было прикреплено что-то жизненно важное.

Постепенно худшая часть агонии отступила, оставив после себя истощение настолько глубокое, что оно, казалось, проникло до самого мозга костей. Рука Смерти оставалась сплетенной с моей: его сила все еще текла сквозь меня, но теперь мягче, как вода, а не как огонь, смывая последние следы разрушительной магии Валена.