Чтение онлайн

Я понимала риск. Если я потерплю неудачу, его возмездие будет быстрым и безжалостным. Мое будущее «я» показало мне в точности, что меня ждет, если я провалюсь. Но если мне удастся… свобода.

— Йшера, — прорычал Смерть, и я подпрыгнула, поняв, что полностью ушла в свои мысли. — Пообещай мне, что будешь осторожна.

— Я буду осторожна, — ответила я без колебаний; ложь легко сорвалась с языка. У меня не было никаких намерений быть осторожной. Я намеревалась быть безжалостной, решительной, неудержимой. К какой бы силе я ни прикоснулась в тот момент со Смертью, что бы ни позволило мне растворить его цепь и увидеть нити, соединяющие все сущее, я буду использовать ее без колебаний, если это будет означать побег из этого ада.

— Почему ты называешь меня йшера? — спросила я, намеренно меняя тему, нуждаясь в том, чтобы поговорить о чем-то другом.

С другой стороны стены донесся тихий звон цепей, за которым последовал слабый шорох движения, словно он провел рукой по волосам или усталой ладонью по лицу.

— Хм, это, — его голос изменился, стал светлее, но я слышала за ним усилие, словно он почувствовал, что мне нужна передышка от божественных предупреждений. — Боюсь, тебе не понравится мой ответ.

Мои брови поползли вверх от столь резкой перемены. Что-то в его уклонении от ответа вызвало у меня похожую реакцию: долгожданное облегчение после стольких дней боли и страха.

— Вот как? — спросила я; мой собственный тон смягчился. — Теперь мне еще больше любопытно.

— Я совершенно уверен, что тебе не понравится мой ответ, — сказал Смерть, и я уловила проблеск веселья в его голосе: сухого и дразнящего, отблеск того человека, с которым я разговаривала в наши первые дни. — Некоторые вещи лучше оставить в тайне. Особенно те, которые могут уязвить твою хрупкую смертную гордость.

Мои губы изогнулись в улыбке, несмотря ни на что; пальцы лениво вырисовывали узоры на холодном камне между нами.

— Это ужасно оскорбительно? Какой-нибудь древний термин для «смертной занозы, которая задает слишком много вопросов»?

Из его камеры донесся низкий смешок, богатый и теплый. Странно, как один звук мог растопить лед между нами.

— Ничего такого банального, — сказал он, и я услышала улыбку в его голосе. — Хотя это описание не было бы совершенно неточным.

Моя улыбка стала шире: странная и непривычная на моем лице после столь сильной боли.

— Ну же, милорд, — пробормотала я, понизив голос до знойного шепота. — Разве вы не знаете, что невежливо называть даму другим именем, а потом отказываться объяснять почему?

— Милорд? — его смех был удивленным, искренним. — Ты никогда раньше не обращалась ко мне так формально.

— Я никогда раньше не пыталась выведать у тебя секреты, — парировала я, прижав ладонь к холодному камню, разделявшему нас. — Теперь, когда я думаю об этом… Может, мне называть тебя «мой бог»?

Сдавленный звук вырвался у него — наполовину смех, наполовину застрявшее в горле дыхание.

— Осторожнее с таким тоном, йшера. Ты можешь обнаружить, что я менее невосприимчив к твоим чарам, чем тебе хотелось бы.

Я рассмеялась: тихий, искренний звук, который казался чужим в моем горле. На мгновение я почти могла забыть, где мы находимся. Почти могла представить, что мы — просто знакомые, флиртующие на каком-нибудь шикарном дворянском собрании.

На мгновение, на одно мгновение, мне захотелось притвориться. Погрузиться в видение, где мы встречаемся на пиру, или, может быть, столкнулись в пабе, куда Изольда всегда хотела меня сводить. Притвориться, что мы два нормальных человека, которые, возможно, встретились взглядами через толпу и решили, что им нужно поговорить.

— Ты предполагаешь, что я пытаюсь тебя очаровать, — выдохнула я, позволив своему голосу прозвучать с легкой издевкой. — Возможно, мне просто любопытно.

— Любопытство, — ответил Смерть: его голос был низким мурлыканьем, — это то, что приводит смертных к самым опасным краям пропасти.

Я прислонилась головой к стене; странное тепло расцвело в моей груди, несмотря на холод камня.

— Мой предвестник, — притворно ахнула я; в моем голосе зазвучала игривость, которой я не чувствовала уже несколько недель, — ты что, флиртуешь со мной?

Тихий смешок провибрировал сквозь камень.

— Должно быть, я сильно растерял сноровку, раз ты только сейчас это заметила. Я пытался флиртовать с тобой уже довольно давно.

Его признание заставило тепло разлиться по моей груди. Я провела пальцами по стене между нами, представляя, что могу почувствовать жар его кожи сквозь камень.

— Я бы подумала, что ты выше таких смертных забав, — сказала я, сохраняя легкий тон, хотя пульс участился. — Боги с их вечной перспективой и все такое.

— Вечность, — ответил он, понизив голос до того опасного регистра, от которого у меня по коже побежали мурашки, — может быть ужасно одинокой без случайного потворства удовольствию любопытного смертного.

Я сглотнула: внезапно осознав, насколько интимным стал наш разговор. Нити вокруг меня пульсировали ярче, реагируя на мое участившееся сердцебиение; серебристо-белый канат, связывающий меня со Смертью, светился с почти болезненной интенсивностью.

— Так вот кто я для тебя? Любопытная смертная?

— Ты для меня многое значишь, Мирей, — сказал Смерть: его голос внезапно лишился своей дразнящей окраски. — Любопытная смертная — это только начало.

Жар расцвел под моей кожей — тепло, которое казалось абсурдно девчоночьим, словно какая-то укрытая от мира благородная дочь упала в обморок от своей первой тайной влюбленности. Необъяснимая тоска нахлынула на меня. Я хотела, мне было нужно преодолеть физический разрыв между нами.

— Мирей, — просто мое имя, но произнесенное с такой нежностью, что я замерла на месте. — Иди сюда.

Мое сердце заикалось в груди. В прошлом он предлагал свою руку, когда я была сломлена, когда он, должно быть, сжалился надо мной. Но теперь не нужно было никого исцелять, не нужно было давать настоящего утешения. Это предложение… это было нечто иное, нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Прикосновение просто ради прикосновения.

Мое сердце колотилось о ребра, его ритм внезапно стал прерывистым. В этом жесте был смысл, значение, которое я не могла полностью уловить. Нить, соединяющая нас, казалось, тянула, подталкивая меня вперед.