Чтение онлайн

Звук того, как Вален дергает кандал, заставил меня резко вернуть внимание к нему. Черты его лица снова расплывались, кожа темнела до глубокого багрянца его истинной формы. Но когда Вхарок попытался вырваться наружу, руны вспыхнули с ослепительной интенсивностью. Рев вырвался из его горла, когда его форма снова стала человеческой: божественная сила была сдержана древней магией.

Он яростно дернулся в путах; его свободная рука сжалась в кулак так крепко, что я видела кровь, сочащуюся между пальцев. Он повернулся ко мне: на его лице было выражение чистой злобы.

— Когда я сбегу — а я сбегу, моя маленькая предательница, — ни в одном из миров не найдется места, где ты сможешь спрятаться от меня, — его голос изменился: теперь он был глубже, резонируя с силой его истинной природы, даже когда она была сдержана. — Ни горы, ни лес, ни море не спасут тебя от моего гнева.

Его свободная рука вцепилась в цепь, прикрепленную к стене: костяшки побелели от напряжения.

— А те, кого ты любишь? Твои драгоценные Лиза и Изольда? — жестокая улыбка изогнула его губы. — Они никогда не будут в безопасности. Я найду их, буду охотиться за ними до края света, если это то, что потребуется, чтобы вернуть тебя мне.

Лед залил мои вены в тот же миг, когда я осознала смысл его слов. Он не знал, где они. Кас сдержал свое обещание. Я только надеялась, что он будет придерживаться его и после этого.

Я отошла еще дальше: каждое движение приближало меня к камере Смерти, приближало к следующему этапу моего отчаянного плана. Но затем я остановилась, испытывая отчаянную потребность знать, было ли хоть что-то из того, что он сказал мне сегодня, настоящим.

— Это была правда? — спросила я; мой голос дрогнул от усилия говорить сквозь ком в горле. — Все, что ты сказал мне сегодня? О том, что хочешь видеть меня рядом с собой?

Ярость на его лице дала трещину, обнажив под собой нечто, что пугало еще больше своей уязвимостью. Его рот искривился от эмоции, слишком сложной, чтобы ее назвать: горе, тоска, ярость — все это сплелось вместе, как нити, связывавшие нас.

— Я бы подарил тебе мир, — сказал он, и его собственный голос звучал так, словно у него разбивалось сердце. — Все, что у меня есть. Все, чем я являюсь. Все было бы твоим.

Я поверила ему. И это было самым жестоким. В этот момент, когда его защита была сорвана предательством, я видела правду его слов, написанную на его лице. Он бы попытался стать тем, в ком я нуждалась. Он бы попытался переделать себя, похоронить монстра под маской человека. И, возможно, на какое-то время ему бы это удалось.

Но я видела свое будущее. Я знала, чем закончится наша история.

— Это бы не продлилось долго, — прошептала я, скорее самой себе, чем ему. — Ты бы вернулся к этому. К пыткам. К жестокости. В этом весь ты.

Его выражение лица посуровело: уязвимость снова отступила.

— А в этом вся ты, — парировал он, указывая на дверь камеры свободной рукой. — Предательница. Совсем как твой отец. Совсем как любой смертный, который был до тебя и который придет после, — он снова дернул кандал, но уже почти без энтузиазма.

— Разница в том, моя любовь… что теперь ты принадлежишь богу. И ты будешь принадлежать мне до скончания времен.

Апофеоз

Мое дыхание участилось; слова Валена кружились в воздухе между нами, обещание и угроза переплелись, как багрово-серебряная нить, связывавшая нас.

Я сделала глубокий вдох, беря себя в руки, прежде чем прошептала:

— Я всегда буду принадлежать только себе.

Его губы приоткрылись, словно он хотел сказать что-то еще, но у меня не было на это времени. Стражники могли появиться в любую секунду, и мне нужно было бежать.

Я отвернулась, не в силах больше его слушать. Не в силах выносить обнаженный гнев и предательство, отпечатавшиеся на его лице. Мой взгляд переместился к камере по соседству с моей бывшей тюрьмой. Прутья стояли, как часовые: темные и зловещие, но теперь я видела их такими, какими они были на самом деле — не просто железо, а решетка из древних рун и серебряных нитей, пульсирующих той же силой, которую я чувствовала во владениях Смерти.

Я знала, что должна сделать.

Вален снова дернул кандал: звук напрягающегося металла заполнил коридор подземелья. Я заставила себя проигнорировать это. Проигнорировать его. Я провела слишком много дней под его взглядом. Настало время встретиться лицом к лицу с другим богом.

Я двинулась к камере Смерти: каждый шаг был медленным, размеренным. Серебряные нити следовали за мной, обвиваясь вокруг моих лодыжек, как ласковые кошки, придавая мне сил, а затем вытягивались вперед, словно стремясь достичь тьмы за этими прутьями. Воздух становился тяжелее по мере моего приближения, заряженный древней силой, от которой по коже бежали мурашки.

— Мирей? — голос Валена был резким, встревоженным, когда он увидел, куда я направляюсь. Не к выходу из подземелья, а к богу, запертому в клетке рядом с ним. — Стой. Что бы ты ни задумала, не делай этого.

Я не остановилась.

Я дошла до прутьев камеры Смерти, игнорируя своего бывшего пленителя. Мои пальцы замерли в нескольких дюймах от металла: достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от железа холод. Руны были вытравлены на каждом дюйме. Замысловатые символы, старше этого королевства, возможно, старше самой памяти. Чары, удерживавшие бога в заточении десятилетиями.

— Не подходи к нему ближе, — снова сказал Вален. Его голос изменился: приказ растаял, превратившись во что-то похожее на мольбу. — Я же говорил тебе, ему нельзя доверять, несмотря на то, что он исцелял тебя в прошлом. Он уничтожит тебя. Он не способен поступить иначе.

Я повернулась ровно настолько, чтобы увидеть его краем глаза. Он стоял прямо, несмотря на кандал на запястье; отчаяние было вырезано в каждой черточке его лица.

Моя грудь тяжело вздымалась.

Я знала: этот момент изменит все. Я выбирала между двумя богами.

Оба причинили мне боль.

У обоих были свои планы на мое тело и душу.

Но только один подвешивал меня ночь за ночью.

Только один заставил меня смотреть, как он вырезает мою семью.

Мои пальцы сжались на прутьях: холодное железо впилось в кожу. Внутри все было окутано тенью, более густой, чем я когда-либо знала. Тьма не просто заполняла пространство — казалось, она поглощала его, создавая пустоту, куда не могли проникнуть ни свет, ни надежда.

Я не боялась ее. Больше нет.

Здравствуй, Мирей.

Его голос скользнул прямо в мой разум — низкий, знакомый, интимный, — полностью минуя уши.

— Привет, — прошептала я, щурясь во мраке. Медленно начали проступать очертания: грубые контуры каменных стен, солома, разбросанная по полу, а там, у дальней стены, фигура. Он сидел совершенно неподвижно, наблюдая за мной с интенсивностью, которую я скорее чувствовала, чем видела.

Значит, ты решила уйти, — усмехнулся он; в звуке не было веселья. Я не был уверен, что ты это сделаешь. Его предложение звучало… заманчиво.