Чтение онлайн

Я почувствовала, как кровь отлила от лица, а кубок едва не выскользнул из внезапно онемевших пальцев.

— Советую тебе вести себя наилучшим образом перед своим будущим мужем, — продолжила она тихим голосом. — Мы же не хотим, чтобы король Ноктара был еще больше недоволен этим соглашением, чем сейчас.

Правда о том, что я была лишь заменой Корделии, что я всегда оставалась нежеланной невестой, оборвала что-то внутри меня, какую-то последнюю нить сдержанности.

Я встретилась с ней взглядом и улыбнулась — мелкой и жестокой улыбкой.

— Я знаю, как удовлетворить мужчину, Ира, — сказала я приторно-сладким голосом. — В отличие от тебя.

Краски сошли с ее лица, прежде чем оно залилось гневным румянцем. Ее рука дернулась — та самая рука, которая бесчисленное количество раз била меня за куда меньшую дерзость. Но мы обе знали, что она не посмеет испортить мне лицо в ночь перед церемонией помолвки. Вален мог закрыть глаза на многое, но «испорченный товар» в этот список не входил.

— Наслаждайся своими последними ночами в Варете, дочь, — сказала она, и слово «дочь» исказилось на ее языке во что-то уродливое. — Я долго ждала возможности избавиться от тебя.

Бросив эту последнюю реплику, она отплыла прочь, всем своим видом изображая оскорбленную королеву.

Я допила вино и поставила пустой кубок на поднос проходившей мимо служанки; мои мысли путались. Вален хотел Корделию — золотую, законнорожденную Корделию — и довольствовался мной.

Это должно было бы освободить меня. Стать доказательством того, что этот союз всегда будет оставаться лишь политическим. Но вместо этого… это опустошило меня.

Потому что, будучи вечно отвергнутой дочерью, я всегда останусь той, кого ведут на заклание.

Музыканты сменили мелодию, и живая застольная музыка перетекла во что-то более медленное, более размеренное. Словно вздох, пронесшийся сквозь древний камень, эти ноты, казалось, преобразили сам воздух банкетного зала.

Придворные двигались с отработанной синхронностью, освобождая пространство между резными колоннами, где в глубоких тенях вдоль стен скапливался мрак. Танцпол — негласная традиция на подобных собраниях — больше напоминал площадку для казни. Возможно, моей.

Я наблюдала за этой трансформацией со своего места. Вино оставило после себя приятное онемение, притупив страх, но обострив чувства. Странное противоречие, из-за которого разворачивающаяся передо мной сцена казалась одновременно далекой и пугающе близкой.

Дамы в шелках драгоценных оттенков и лорды в строгом черном отступили назад, образовав кольцо вокруг импровизированного танцпола; их лица светились предвкушением. Мало какое развлечение могло сравниться с возможностью наблюдать, как незаконнорожденная дочь их короля танцует с печально известным Мясником.

Я почувствовала его приближение еще до того, как увидела. Что-то в воздухе изменилось, стало тяжелее, словно его присутствие меняло саму структуру пространства вокруг. Ближайшие ко мне придворные слегка напряглись, их разговоры оборвались на полуслове.

Я не обернулась. Не сразу. Я позволила себе эти последние моменты сопротивления, какими бы мелочными они ни были.

— Принцесса.

Его голос разнесся эхом точно так же, как и во время нашей приватной аудиенции — глубокий, с едва уловимым акцентом, который округлял гласные, звуча далекими берегами и чужими языками. Голос, привыкший приказывать, привыкший к повиновению.

Я повернулась, мое лицо было тщательно составленной маской. Король Вален стоял передо мной, протянув руку в безошибочно понятном приглашении.

— Король Вален, — поприветствовала я; мой голос был твердым, несмотря на внезапную сухость в горле. — Вы оказываете мне честь своим вниманием.

Его губы изогнулись в чем-то, что могло сойти за улыбку, хотя она и не коснулась глаз.

— Это вы оказываете мне честь. Полагаю, обычай предписывает нам станцевать вместе хотя бы раз, прежде чем мы будем связаны перед богами.

Этот человек вообще когда-нибудь просил о чем-либо, или все его слова были лишь приказами, обернутыми в бархат?

Прежде чем я успела закатить глаза, я вложила свою руку в его.

Его прикосновение стало шоком для моего тела; его кожа оказалась неожиданно горячей. Учитывая его холодную репутацию, я наполовину ожидала прикосновения льда. Вместо этого тепло поползло вверх по моей руке от точки соприкосновения — пугающее своей интенсивностью.

Он вывел меня в центр зала с такой плавной грацией, что у меня не оставалось иного выбора, кроме как последовать за ним, и мои ноги двигались автоматически. Зазвучала новая песня — какая-то древняя варетская мелодия, повествующая о войнах и свадьбах, о крови и красоте. Обо всем том, что связывало и разрушало мою родину на протяжении веков.

Возможно, наш союз станет следующим дополнением к их репертуару.

Вален привлек меня в первую позицию: его левая рука легла мне на талию, правая все еще держала мою на весу. Моя собственная левая рука легко легла ему на плечо, и тонкая ткань его камзола скользнула под моими пальцами, когда мы начали танец.

Мы находились ближе, чем строго требовали приличия, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего — достаточно близко, чтобы я могла разглядеть янтарные крапинки в его иначе черных глазах. Тлеющие угли, плавающие в полуночном омуте.

— Вы хорошо танцуете, — заметил он, пока наши тела в унисон двигались в трехдольном ритме. — Ваши наставники не зря тратили усилия.

— Членов королевской семьи Варета обучают многим навыкам, — ответила я, подстраиваясь под его движения с точностью, вбитой в меня с детства. — Танцы — лишь самый публичный из них.

Мы повернулись вместе, наши шаги эхом отдавались от камня. Вокруг нас двор наблюдал с нескрываемым восхищением, их лица то появлялись из тени, то снова в ней скрывались. Я устремила взгляд в точку чуть выше плеча Валена, не желая встречаться с ним глазами из страха, что он может прочесть в моих.

— А какими навыками вы обладаете из тех, что не предназначены для публики? — спросил он, понизив голос так, чтобы слышала только я. — Ловлю себя на том, что мне любопытно узнать, каково истинное лицо моей будущей королевы.

Танец пронес нас широкой дугой по всему залу; мы двигались как единое целое, несмотря на мое внутреннее сопротивление. Его рука на моей талии была твердой, уверенно и точно ведя меня сквозь хореографию.

Каждый шаг был негласным согласованием контроля — он вел, я следовала, — но только потому, что я это позволяла, и потому, что того требовал танец.