Чтение онлайн

Его рука легла мне на поясницу, притянув к себе с интимностью, которая казалась почти непристойной в своей публичной дерзости. Музыка замедлилась в такт нашим движениям, струнные и флейты соткали вокруг нас скорбный гобелен. Хватка Валена была собственнической, когда он вел меня в танце, но там было и что-то еще… жар, от которого я дрожала, несмотря на все мои попытки его подавить.

Я встретилась с ним взглядом, даже когда мой пульс участился. Он был красив так, как я никогда не позволю себе признать. Темный бог, павший из какого-то жестокого мира, чтобы забрать то, что считал своим. Пока мы кружились в повисшей тишине, я задалась вопросом, смогу ли сыграть в свою собственную игру… Позволить себе хотеть его. Позволить себе желать его ровно настолько, чтобы он оставался доволен, пока я буду расставлять фигуры к своей собственной выгоде.

Возможно, в этом и кроется истинная опасность этой капитуляции. Не в том, что я проиграю, а в том, что мне может начать нравиться играть.

Эта мысль должна была встревожить меня сильнее, чем это произошло на самом деле. Так ли это начиналось? Медленное разрушение собственного «я», откалываемое по кусочкам азартом состязания умов и воль с человеком, который расцветает от завоеваний?

— Я говорил тебе, как сногсшибательно ты сегодня выглядишь? — Голос Валена был гладким как шелк, скользящим по напряжению, повисшему между нами. Он наклонился ближе, тепло его дыхания призраком коснулось моей щеки, вызвав непрошеный трепет в груди. — Твое платье идет тебе просто невероятно.

Я выдавила из себя надменную улыбку, не желая показывать, как его комплимент пробудил во мне что-то опасное.

— Лесть не принесет тебе здесь никаких одолжений, Вален. Я вряд ли буду впечатлена какими-либо попытками очаровать меня.

— О, но это ведь очаровательно, не так ли? — Его губы изогнулись в ухмылке, от которой мое сердце забилось быстрее. — И если моей королеве пристало слышать похвалы в день ее свадьбы, то кто я такой, чтобы лишать ее такого удовольствия?

Я изогнула бровь, отказываясь позволить его игривому тону обезоружить меня.

— Удовольствие — это вряд ли то, что чувствует человек, когда его связывают с кровожадным королем.

Вален тихо усмехнулся, пока мы кружились, его движения были уверенными и плавными.

— О, вот тут ты ошибаешься, жена. — Он понизил голос еще больше, почти заговорщически. — Есть бесчисленное множество способов, которыми я могу заставить тебя почувствовать удовольствие, пока ты связана.

Я попыталась выдавить из себя пренебрежительный смешок, но он застрял в горле, сменившись жаром, который растекся по коже, как лесной пожар. Я не была готова к тому, как его слова разожгли неожиданную спираль жара, и к тому, насколько соблазнительной могла быть его игривая уверенность.

— Я вижу, вы высокомерны так же, как и кровожадны, — парировала я, хотя легкая дрожь в голосе выдала мою попытку бравады.

Губы Валена изогнулись еще сильнее, ухмылка превратилась в полноценную улыбку, которая осветила его черты обезоруживающим обаянием.

— Чтобы править так, как я, нужно обладать определенными качествами. Высокомерие — это всего лишь уверенность, облаченная в свой лучший наряд, — плавно ответил он. — И кто, как не моя жена, сможет оценить это по достоинству? Скоро ты привыкнешь к моим многочисленным талантам.

Я театрально закатила глаза, хотя под маской презрения я чувствовала, как жар ползет вверх по шее и оседает на щеках.

— У вас определенно есть талант к самовозвеличиванию.

— Разве это не признак истинного короля? — Он притянул меня ближе, ткань моего платья скользнула между его ног, создавая ощущение, от которого я остро осознала все. Каждое дуновение его дыхания на моей коже, каждый проблеск озорства в его темных глазах. — Кроме того, если мои чары кажутся тебе ошеломляющими сейчас, просто подожди, пока мы не останемся одни. — Его голос упал до гнусного шепота, от которого по моему позвоночнику пробежали мурашки.

— Вы всегда заявляете о своих намерениях так дерзко? — огрызнулась я, изо всех сил стараясь, чтобы мой дразнящий тон не дал трещину под напором его взгляда. — Или быть невыносимым — это часть вашего обаяния?

Вален рассмеялся — звук был низким и знойным, послав по моему телу дрожь, которую я отчаянно пыталась подавить.

— Ты обнаружишь, дорогая жена, что я в высшей степени прямолинеен. — В его темных глазах вспыхнула интенсивность, которая зажгла искру чего-то в самой моей сути. Был ли это страх, желание или и то и другое — я не могла сказать. — А что до невыносимости… что ж, возможно, я приберегаю ее только для особых случаев.

— Таких как день вашей свадьбы? — спросила я, больше не в силах сдерживать улыбку.

Он наклонился ближе, пока мы снова кружились.

— Именно. Ты видишь, с какой заботой я все подготовил сегодня? Пышная свадьба требует столь же грандиозного представления от обеих сторон.

— Могу напомнить вам, что это не совсем тот праздник, который представляет себе большинство невест.

— Но в этом и заключается прелесть… неожиданное всегда рождает куда более интересную историю, — сказал он, изогнув бровь. — Какую сказку можно рассказать лучше, чем ту, в которой принцесса-бастард из Варета оказывается в паутине интриг, сплетенной ее темным и таинственным мужем?

Я ничего не могла с собой поделать. Я поймала себя на том, что смеюсь — искренним звуком, который плясал поверх шума приглушенных разговоров вокруг нас.

— Вы считаете себя темным и таинственным?

— Разве нет? — невинно спросил он, притворяясь, будто искренне не осознает, каким его видят другие.

— Вы определенно тот еще фрукт. — Вызов на моих губах был дерзким — манящим и кусачим, — и я наслаждалась им, видя, как едва уловимо изменилось выражение его лица от моих слов.

— Ты льстишь мне, жена, — ответил он, и его ухмылка стала ленивой. — Но скажи мне, что добрые люди Варета на самом деле говорят обо мне? Уверен, ты слышала шепотки.

Я изогнула бровь на внезапную смену тона, отмечая, как легкомысленная пикировка сменилась более серьезным подтекстом. Как будто он пытался содрать слои с моих мыслей, жаждая препарировать мнения, которые вились вокруг него, как тени.

— Шепотки, — повторила я, слегка откинувшись назад, пока мы снова кружились, полная решимости не дать ему увидеть, насколько сильно его вопрос всколыхнул что-то во мне. — Разве вам не следует спросить своих собственных придворных, тех, кто, кажется, очарован вашей репутацией?

— Но они не смеют говорить так же свободно, как ты, — задумчиво произнес он; игривые нотки вернулись в его голос, когда он крепче сжал мою талию. — Не тогда, когда мое присутствие ощущается так остро. Нет, только твои нежные губы обладают свободой делиться жестокой правдой.

Мои глаза расширились. Это был комплимент моим губам от Мясника?

Я поняла, что он все еще ждет ответа, и попыталась сосредоточиться на политическом ответе. Мы вступали на опасную территорию, но я вряд ли могла отказаться от этого конкретного танца.