Чтение онлайн

Его рука отпустила мои волосы, поймав меня за подбородок и остановив прежде, чем я смогла зайти слишком далеко.

— Достаточно, — сказал он; его голос был напряженным, когда он отстранился от меня. — У нас будет время для всевозможных игр, но прямо сейчас мне нужно быть внутри тебя.

Обнаженная честность в его голосе послала свежую волну тепла по моему телу.

— Да, — прошептала я, и это слово было одновременно и согласием, и мольбой.

Глаза Валена горели чем-то большим, нежели просто похоть, когда он снова присоединился ко мне на кровати, расположившись между моих ног с явным намерением. Его руки скользнули под мои бедра, слегка корректируя мое положение. Его головка прижалась к моему входу, горячая и настойчивая, и все же он помедлил, его взгляд встретился с моим.

В это мгновение паузы я увидела в выражении его лица нечто неожиданное — не просто голод или триумф, а более глубокую эмоцию, которую я не могла точно назвать. Что-то почти благоговейное, как будто этот акт был чем-то большим, чем просто консумация, больше, чем скрепление политического союза.

— Мирей, — выдохнул он, и мое имя прозвучало молитвой на его губах, когда он начал продвигаться вперед.

Он входил в меня с мучительной медлительностью; его глаза ни на секунду не отрывались от моих, пока он наблюдал за каждой тенью выражения на моем лице. Растяжение и жжение от того, как я принимала его в себя, быстро растворились в удовольствии, когда я почувствовала, как каждый прокол входит вместе с ним.

Я ахнула, моя спина выгнулась, когда он заполнил меня так полно, как ни один мужчина до него; мое тело уступало его так, словно это было неизбежно, словно мы были созданы для этого самого момента.

Погрузившись в меня полностью, Вален остановился, давая мне время привыкнуть к его внушительным размерам. Его дыхание было тяжелым, мышцы дрожали от усилий сдержанности. На лбу выступили бисеринки пота — свидетельство того контроля, который он прилагал, чтобы удержаться от толчков.

— Идеально, — пробормотал он, и одна его рука поднялась, чтобы с удивительной нежностью обхватить мою щеку. — Ты ощущаешься идеальной вокруг меня, как будто ты была создана для этого — для меня.

Собственническая нотка в его голосе должна была бы вызвать сопротивление, должна была бы напомнить мне обо всех причинах защищаться от этого человека. Вместо этого она послала по мне трепет удовольствия, темное удовлетворение от того, что на меня так основательно заявляют права, что меня так сильно желают.

Затем он начал двигаться, выходя почти полностью, прежде чем скользнуть обратно с нарочитой медлительностью. Каждый толчок был размеренным, контролируемым. Это было занятие любовью в его чистейшей форме — внимательное, чуткое, сосредоточенное на обоюдном удовольствии, а не на эгоистичной разрядке.

И все же этого было недостаточно. Осторожное внимание, нежный темп — они лишь раздували огонь внутри меня, а не удовлетворяли его. Я не хотела заниматься любовью. Я хотела большего, мне нужна была та дикость, которую я мельком увидела под его контролируемым фасадом.

— Жестче, — потребовала я; мои ногти впились ему в спину, подгоняя его ближе, глубже. — Я не сломаюсь, Вален.

Удивление, а возможно, и признательность за мою дерзость промелькнули в его глазах.

— Ты в этом уверена? — спросил он; его голос был хриплым от сдерживаемого желания.

— Мне не нужна твоя нежность, — ответила я, приподнимая бедра, чтобы принять его глубже, что исторгло стон из его горла. — Трахни меня, муж.

Грубые слова, так не вяжущиеся с моим королевским воспитанием, казалось, оборвали последнюю нить его контроля. Звук, наполовину рык, наполовину стон, вырвался из его груди, когда его движения внезапно изменились, став более сильными, более первобытными. Его руки впились в мои бедра с интенсивностью, оставляющей синяки, удерживая меня на месте, пока он вбивался в меня с новообретенной настойчивостью.

— Это то, чего ты хочешь? — потребовал он, сопроводив вопрос особенно глубоким толчком, от которого я ахнула. — Чтобы я заявил на тебя права? Полностью?

— Да, — простонала я; моя голова откинулась на подушки, пока удовольствие нарастало внутри меня, скручиваясь туже с каждым мощным толчком. — Боги, да.

Вален внезапно замер внутри меня, остановившись на полудвижении, словно его поразила неземная сила. Внезапность этого действия вырвала из моих губ сломленный крик — протест против этой неожиданной потери ощущений. Казалось, мир перестал вращаться, зависнув в хрупком равновесии.

Он наклонился ближе; его дыхание призраком коснулось моей шеи, когда он прижал свою свободную руку к моему горлу с давлением, достаточным для того, чтобы воздух застрял в моих легких. В его хватке был неоспоримый трепет. Темное напоминание о том, кто в этот момент обладает властью.

— Не призывай других богов, пока я внутри тебя, — пробормотал он; его голос был низким и властным, послав дрожь вниз по моему позвоночнику. — Ты поняла?

Я инстинктивно кивнула, осознавая, что это была не пустая просьба, а требование, призванное связать нас еще сильнее. И все же в этот момент я бы сделала все, что он пожелает, и сказать ему, что я не буду взывать к богам, пока он внутри меня, было легко.

Его большой палец провел по линии моего горла, прежде чем слегка сжать его — ровно настолько, чтобы напомнить мне о власти, которой он обладал над нашей связью.

— Скажи мне, кого ты хочешь, чтобы он тебя трахал, — настоял он; его взгляд впился в мой с интенсивностью, пославшей очередную волну жара через мой центр.

— Тебя, — выдохнула я; мой голос дрожал от смеси неуверенности и желания.

Он выдержал мой взгляд; интенсивность его темных глаз углубилась, когда он наклонился ближе, его дыхание обдувало мою кожу.

— Хорошо. Помни об этом. — С рычанием он возобновил свой темп, глубоко вбиваясь в меня с яростью, которая украла мое дыхание и послала ударные волны удовольствия, спиралью расходящиеся по моему телу.

— Теперь ты моя, — прорычал Вален; его голос был темнее, грубее, чем я когда-либо слышала. — Скажи это, Мирей. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

В любых других обстоятельствах подобное требование вызвало бы яростное сопротивление. Но здесь, охваченная приступом удовольствия настолько сильного, что оно граничило с трансцендентностью, я поймала себя на том, что отвечаю без колебаний.

— Тебе, — выдохнула я; это признание было вырвано из меня, когда его толчки задели что-то глубоко внутри, от чего за закрытыми веками взорвались шары света. — Я твоя, Вален.

Его реакция была немедленной и нутряной — звук чистого удовлетворения, когда его движения стали еще более интенсивными, более требовательными. Одна рука соскользнула с моего бедра к стыку моих ног, пальцы нашли те чувствительные нервы, которые сегодня уже дважды доводили меня до оргазма.

Все это — неустанная стимуляция его пальцев и глубокий, идеальный угол его толчков — снова столкнуло меня за край. Моя разрядка ударила с сокрушительной силой, внутренние стенки сжались вокруг него, пока удовольствие расходилось волнами от моего центра.