Чтение онлайн

— Сама косить будешь?

— Сама, больше некому. Папа болеет, — объясняю я, — сил у него на это уже нет. Стас не приезжает, а Коля, — машу рукой.

— Ясно.

— Папа, смотри, кто к нам пришел, — говорю я, когда мы заходим на кухню.

Папа смотрит какое-то время на нас, а потом, поняв, кто перед ним стоит, поднимается и идет Марату навстречу:

— Марат, — протягивает руку, — тебя и не узнать. Сколько лет, сколько зим.

— Здравствуйте, дядя Юра. Рад вас видеть, — Марат протягивает свою руку.

— Папа, Марат ужинает сегодня с нами, — я ставлю на стол дополнительный набор посуды. — Давайте садиться, а то все остынет.

Папа засыпает Марата вопросами о его жизни и работе. Я тоже с интересом слушаю и узнаю много нового о нем. Марат рассказывает о том, как бросил институт и пошел служить в армию. А после того, как демобилизовался, решил снова начать учиться и закончил ВУЗ заочно. Начинал работать во Владивостоке, где организовал небольшой бизнес — поставка оборудования в больницы и медицинские центры. А пару лет назад вернулся в Питер, где пытается наладить новую жизнь и бизнес.

— Так, молодёжь, я спать, — говорит папа, когда время приближается к десяти. Вид у него уставший. Хоть он и пытается бодриться, я понимаю, что такие посиделки для него уже утомительны. — Марат, рад был тебя видеть. Приходи к нам еще. И Вике веселее будет, а то сидит тут со стариком.

— Папа, — качаю головой.

— Обязательно приду, дядя Юра. До свидания, — Марат пожимает протянутую руку.

— Чай будешь? — спрашиваю, когда папа уходит и в комнате повисает пауза. Странно, что мы только что беззаботно общались, а, оставшись вдвоем, я начинаю смущаться.

— Нет, спасибо. Я пойду. Уже поздно, и ты устала.

— Я провожу, — не спорю я и мы выходим из дома.

Марат уходит, я прибираюсь на кухне и иду к себе в спальню. Несмотря на усталость, мне долго не удается уснуть. В голове вихрем начинают носиться воспоминания из прошлого, когда была жива мама, а я была маленькой беззаботной девочкой. И мы со Стасом дрались подушками, вместе хулиганили, но никогда не обижали друг друга всерьез.

Где те счастливые времена? Где та каменная стена покоя и безопасности, которой окружали нас родители? С тех пор, как я вышла замуж за Колю, я никогда не чувствовала себя защищённой. Коля быстро стал вести себя со мной потребительски, а жаловаться родителям, чтобы найти у них поддержки, я не осмеливалась.

И вот сейчас, лёжа в темной комнате родительского дома, я с сожалением осознаю, что никогда в моей жизни не будет человека, рядом с которым можно быть беззащитной. Человека, который подаст руку, если ты оступишься. Человека, который подхватит, не позволив упасть.

Коля слишком амбициозный и даже ради Ульяны он не откажется от своих интересов. А так как наши с ним интересы лежат в разных плоскостях, соответственно и поддержки от него ждать глупо. Стас давно опустился и не может за себя нести ответственность, не говоря про других. Папа — единственный настоящий мужчина в моей жизни, но и он уже не может подставить мне плечо, как раньше. Теперь я, чаще всего, подставляю ему плечо. И я — единственная опора в его жизни.

Марат приходит на следующий день как раз в тот момент, когда я вывожу из сарая газонокосилку. Несмотря на то, что весь прошлый год я прекрасно управлялась с ней, я стою и смотрю на это «чудо техники» со страхом. Вздыхаю и судорожно вспоминаю, с какого бока к ней подступиться.

— Привет! Помочь? — раздается позади меня голос Марата.

Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь к нему.

— Если что, там открыто, — Марат кивает на ворота, видя моё замешательство.

— Привет, — качаю головой, понимая, что веду себя не очень гостеприимно. — Рада тебя видеть.

— Я тоже рад. Ну так что, помощь нужна?

— Нужна, очень нужна, — смотрю на него с благодарностью. — Я что-то не могу с ней разобраться сегодня. Мысли в другом направлении бегут, — признаюсь честно. Не вижу смысла что-то изображать и отказываться от такой нужной помощи. Тем более, что накануне кто-то сокрушался от того, что не может побыть беспомощной женщиной.

— Переодеться есть во что?

— Найдется, — окидываю Марата взглядом, чтобы примерно прикинуть размер его одежды.

Идем в дом, где я торжественно выдаю ему рабочий костюм, купленный много лет назад, специально для Стаса. Этот костюм так и пролежал нетронутым в магазинной упаковке, поэтому, мне не стыдно предложить его Марату.

Папа выходит на крыльцо, когда раздаются первые звуки заведенной газонокосилки.

— А я хотел тебе помочь, — говорит он мне, удивленно.

— Тебя опередили, — обнимаю папу. — Так что можешь пока отдыхать.

— Пока? Думаешь, что он остановится на середине дела? — папа задумчиво смотрит на то, как Марат ловко управляется с инструментом.

— А ты думаешь, что не остановится?

— Неа, не остановится, — папа довольно ухмыляется и возвращается в дом.

Участок у нас достаточно большой и значительная его часть занята именно газоном. Поэтому работы Марату хватает не на один час. Я периодически прерываю его, чтобы он отдохнул — приношу попить или перекусить.

Наблюдая за Маратом, ощущаю, что и в меня словно двойная энергия вселяется. Иду в баню, прибираюсь в ней и решаю затопить. Набираю воды и выхожу во двор, чтобы наколоть дров для растопки. Но мою, занесенную над головой руку с топором, останавливает крепкая мужская рука. Марат молча забирает у меня топор, раскалывает несколько поленьев и несет их в предбанник, где я уже закладываю в печку бересту для растопки.

Но я очень быстро я выхожу из бани, практически вылетаю оттуда, оставив Марата одного. Не могу находиться там с ним наедине — перед глазами сразу возникает сцена в сауне. Чувствую, что щеки начинают гореть. Закусываю нижнюю губу и спешу скрыться в доме. Поступок, конечно, не очень красивый, но мне необходимо усмирить колотящееся сердце.

«И зачем я придумала топить баню сегодня?» — отчитываю себя.

Марат возвращается к газонокосилке, а я, стараясь не попасться в его поле зрения, прокрадываюсь в баню, чтобы все-таки растопить её. Желтые языки пламени живо охватывают сложенные дрова, и печка начинает привычно гудеть. Присаживаюсь на лавочку и смотрю на стеклянную дверку топки, где уютно потрескивают берёзовые полешки. Помещение наполняется вкусным банным духом.

Жду, когда пламя станет красным, а гул в трубе стихнет и выхожу на улицу. Судя по звукам газонокосилки, Марат уже переместился за дом. Проверять не решаюсь, вместо этого иду в дом и с удовольствием готовлю обед. Папа время от времени выходит на улицу и с умиротворением наблюдает за тем, как работает Марат.

Ближе к четырем часам дня во дворе наступает тишина — звук газонокосилки окончательно смолкает. Выхожу на улицу, Марат сидит в беседке, отдыхает, папа стоит рядом с ним и что-то рассказывает.