Чтение онлайн

«Для той, кого он любит», — подумала Равена.

Она зажмурила глаза и сжала губы.

Натаниэль поможет той, которая для него на самом деле важна, сбежать, спася ее от наказания, чтобы в ту же ночь разделить брачное ложе с другой — той, что для него ничего не значит.

Она почти слышала в своем сознании слова Тана: «Ради клана».

— Ради клана, — задумчиво произнесла в темноту своей комнаты Равена. — Разве так и должно быть?

Из задумчивости ее вывел стук в двери. Равена удивилась, спрашивая себя, кто может прийти к ней в комнату так поздно. Подойдя к двери, осторожно спросила:

— Кто это?

— Это я, госпожа, — раздалось за дверью.

— Тан? — удивилась Равена.

Отодвинув задвижку, она открыла дверь. Тан на секунду остановил взгляд на ней, потом перевел его на светильник, в котором пульсировал живой огонек. В руках Тана, прикрепленный к крестовине, был точно такой же желтый шар.

— Я снизу увидел, что вы все еще не спите, и забеспокоился — не случилось ли чего. — Его глаза снова остановились на ней. — С вами все хорошо?

Равена помедлила, потом кивнула, опуская глаза.

Она думала, что Тан уйдет, убедившись, что она в порядке, но он вместо этого зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

Равена отступила назад, глядя на него изумленным взглядом.

— Вы напуганы? — спокойно спросил Тан.

Не понимая, о чем он спрашивает, Равена продолжала молча смотреть на него с удивлением.

— Вы напуганы предстоящей свадьбой? — склонив голову чуть вбок, уточнил он; его черные глаза смотрели на нее с проницательностью.

Со вздохом Равена отвернулась от него. Что она должна ответить?

Не спрашивая разрешения, Тан прошел в глубь комнаты и поставил светильник на столик. Обернулся. Заметил, что Равена наблюдает за ним непонимающим взглядом. Вздохнул как будто устало.

— Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? — спросил он. — Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет.

Равена помолчала.

— Почему ты говоришь мне это? — спросила она.

Тан тоже ответил не сразу.

— Потому что вы слышали разговор господина со служанкой. И он не может не беспокоить вас.

— Ули — внучка старейшины Роха, — зачем-то сказала Равена. — Это значит, она благородного происхождения, правда?

— Так и есть, — подтвердил Тан.

— Она могла бы стать женой Натаниэля, если бы я не появилась здесь, так ведь?

Тан почему-то промолчал, хотя Равене казалось, что она и сама знает ответ.

— Я знаю, что Натаниэля прятали от клана восемь лет, — сказала Равена.

В глазах Тана проскользнул интерес.

— Любопытно, кто вам сказал.

— Неважно, — ответила Равена. — Но из-за этого к нему в клане относятся с недоверием.

— Вы и это знаете, — спокойно заметил Тан.

Равена кивнула.

— Все ждут, что брак Натаниэля со мной принесет клану возрождение, — продолжала она. — Если я откажусь от свадьбы… разве это не поставит Натаниэля под угрозу? Его могут даже убить, как пытались убить меня. Если он не успеет назвать преемника, то главой клана станет тот, кого выберут старейшины и главные семьи. Разве я могу так поступить с Натаниэлем?

Тан долго молчал, потом спросил как будто удивленно:

— Так в этом причина? Именно в этом причина того, что вы не отказываетесь от свадьбы?

Равена кивнула.

Тан тяжело вздохнул, прикрыл на миг глаза, потом посмотрел на нее с сочувствием и укором одновременно:

— Что же вы тогда собираетесь делать следующей ночью?

Теперь Равена хорошо понимала, о чем он спрашивает. Она обняла себя руками и низко опустила голову. Судорожно вздохнула, пытаясь представить себе, как они с Натаниэлем остаются вдвоем в их супружеской спальне… И ведь это не на одну ночь. Это на всю жизнь. Ее охватило отчаяние.

— Почему это не можешь быть ты? — страшась собственной смелости, пробормотала Равена. — Я была бы намного счастливее, если бы это был ты.

Стало так тихо, что Равена могла слышать, как Тан сделал глубокий вдох.

— Вы ведь осознаете, что означают ваши слова?

Равена закрыла рот рукой, прижав к губам тыльную сторону ладони. В первый момент ее глаза широко раскрылись, но она тут же сомкнула веки. Да, она осознала. Как только произнесла это вслух, осознала. Равена толком не понимала, когда это началось, как вообще могло случиться, но…

Она влюбилась. Влюбилась в Тана.

Равена не могла выдавить из себя ответ, поэтому просто кивнула. Но Тан словно прочел ее мысли. Ему хватило шага, чтобы оказаться рядом с ней. Обняв руками ее лицо, он посмотрел ей прямо в глаза. И пусть Тан казался спокойным, но взгляд его был объят пламенем.

— Моя Равена, — неожиданно отбросив почтительное обращение, произнес он и прижался ртом к ее губам так крепко, будто ставил клеймо.

В этот раз Равена не сопротивлялась. Позволять Тану целовать ее казалось таким правильным… как будто их губы были созданы друг для друга. Равена и не думала никогда, что вкус чужих губ может быть таким родным. У нее кружилась голова и слабели ноги, поэтому Равена схватилась за одежду Тана.

Почувствовав ее прикосновение, он оторвался от ее губ и, не говоря ни слова, подхватил Равену на руки. Она приникла к нему, неотрывно глядя в черные, как ночь, глаза, завороженная тем, что и он ни на миг не отрывает от нее взгляда.

Равена осознала, что Тан несет ее в спальню, и на какое-то мгновение испугалась. Но лишь одна мысль о завтрашнем дне вмиг прогнала все ее страхи. Он опустил ее возле кровати и, став позади, обнял обеими руками.

— Даже если ты передумаешь сейчас, — прошептал он ей на ухо, — я уже не отпущу тебя.

Равена чувствовала, как умелыми движениями он избавляет ее от одежды. Вот упало на пол верхнее платье с широким поясом. Тотчас за ним последовало нижнее. Равена стояла совсем нагая, и собственная нагота смущала. Звуки у нее за спиной подсказали ей, что теперь Тан снимает свою одежду.

Он снова поднял ее на руки и уложил на кровать.

Равена непроизвольно закрылась руками, но Тан, нависая над ней, отвел их. Почему этой ночью луна светит так ярко? Было бы хорошо, если бы их укрывала темнота.

Но в темноте она не увидела бы глаза Тана, сказала себе Равена. Глаза, которые смотрели на нее так, словно он желал этого давно — так давно, что и сам забыл, когда все началось. Равена вдруг поняла, что безоговорочно верит этому взгляду — больше, чем самой себе. И все исчезло. Мысли о завтрашнем дне, сомнения, страхи. Остались только ночь, луна и его руки — нежные, сильные, отчего-то такие родные руки.