Чтение онлайн

Их тела сплетались, и не было никаких преград между ними. Тан целовал ее лицо, губы, шею, грудь, и от этих поцелуев ее кожа горела, как от огня. Она слышала, как он шепчет: «Моя Равена». Ее пальцы скользили по его спине, нащупывая плотные выступы, похожие на шрамы. Она знала, что это. Именно здесь, в этих местах возле лопаток, Тан прятал свои крылья, именно отсюда они появлялись. Ее взгляд выхватил какой-то рисунок у него на плече. Присмотревшись, Равена узнала его. Ворон, спрятавший голову под крыло — Знак Сокрытия.

«Тан что-то скрывает?» — промелькнула мысль в голове Равены.

Она, не задумавшись, потянулась и дотронулась до рисунка пальцами.

Тан взял ее за запястье, поднял ее руки и, прижав их к подушкам над ее головой, поцеловал губы Равены. Он целовал их мучительно долго, мучительно нежно. Когда ей уже казалось, что от этих поцелуев ее тело рассыпается на песчинки, руки Тана словно вновь собрали ее по крупицам. Они исследовали ее тело, оставляя горячие дорожки следов всюду, где прикасались.

В какой-то миг Равену испугала резкая боль, но тотчас все существо затопила опьяняющая радость. У нее было странное, ничем не объяснимое чувство, будто она всегда хотела оказаться именно здесь — в руках этого мужчины. Как будто не существовало для нее никакого другого места в этом мире.

Все смешалось: срывающееся дыхание Тана, его стоны, ее стоны, боль, стыд, наслаждение. Равену будто качало на волнах, и казалось, что вот-вот волны утянут ее на дно, но сильные руки держали крепко и не отпускали, а его голос шепотом звал ее по имени снова и снова.

Равена хотела отдать Тану всю себя, поэтому она потянулась к нему, обняла обеими руками за шею… и они оба утонули в сверкающем ярко-синем водовороте.

Проснувшись, Равена сначала поняла, что Тана рядом нет, и только потом осознала — наступило утро.

Рассвет уже разгорался над землями Клана Воронов. Солнце стояло высоко, и Равена наконец полностью пробудилась. Это утро вернуло ее в реальность.

Через силу поднимаясь на постели, Равена почувствовала, что ее трясет. Прошедшая ночь сейчас, при свете дня, казалась сном. Новый день все вернул на круги своя.

Дрожащими руками она оделась, сама расчесала волосы. Она понимала, что всего этого делать ей вовсе не нужно. Что с минуты на минуту придут служанки, чтобы приготовить ее к свадебному обряду: помогут надеть свадебное платье, правильно уложат волосы, наденут на нее украшения. Но ее волнение было так велико, что нужно было себя хоть чем-то отвлечь.

«Вы ведь знаете, что можете отказаться от свадьбы? Господин не станет принуждать вас. Никто в Клане Воронов не станет», — вспомнились ей слова Тана.

«Отказаться? — спросила себя Равена. — Еще не поздно отказаться».

Когда придут служанки, ей достаточно лишь сказать им, что она хочет видеть Натаниэля. Он поймет. Она была уверена, что он все поймет, и не станет упрекать ее. Вот только… Как быть с тем, что это будет означать для него?

Равену как будто разрывало на части. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, она подошла к окну. Взглядом окинула окрестности замка. Посмотрела вниз и увидела внизу людей. Нахмурилась.

Происходило что-то странное: люди во дворе замка казались взволнованными. Заметив, как кто-то из группки господ показал рукой в сторону ворот замка, Равена невольно устремила взгляд в указанном направлении. Ее глаза широко раскрылись, стоило только посмотреть туда, где за каменным основанием замка тянулся глубокий ров. Теперь она не могла оторвать взгляда от дерева, растущего перед рвом.

Безудержное, необузданное цветение охватило ветви. От яркого розового цвета было больно глазам, и сердце наполнялось радостью — упоительной, всеобъемлющей. Ветер срывал лепестки с дерева, и оно щедро отдавало их, позволяя разносить по округе самую добрую весть для Клана Воронов.

Карас расцвел.

Равена смотрела на цветущее дерево, и чувствовала, как внутри нее поднимается горячая волна. Ее губы дрожали, пальцы рук тряслись.

Что произошло? Как Карас мог расцвести?

Заметив едва уловимое движение, Равена подняла глаза. Откуда-то сверху, медленно, словно качаясь на воздушных качелях, падало большое черное перо. Равена следила за ним взглядом, и ее охватывало смутное узнавание.

Ее руки против воли потянулись к этому перу, но, наткнувшись на холодное стекло, остановились.

Взгляд Равены снова устремился вверх — туда, где покатая кровля загораживала небо. Она чувствовала, как лицо ее исказилось от необъяснимого предчувствия. Резко втянув воздух, так что это было похоже то ли на стон, то ли на плач, Равена подхватила полы платья и бросилась из комнаты.

Она пробежала по коридору, — ее шаги в тишине замка звучали словно предупреждение, — взбежала вверх по лестнице и оказалась на смотровом этаже.

То, что она увидела, на миг лишило ее слуха и голоса. Она могла только смотреть на два огромных вороньих крыла, чья чернота — такая яркая, что можно было ослепнуть, и такая чистая, что не жаль было утонуть в ней, — была для нее прекраснее всего на свете. Ни свежая голубизна неба, не ослепительное цветение Караса не могли соперничать с красотой этих крыльев.

Это были они — крылья, которые Равена всегда хранила в своей памяти. Самое восхитительное воспоминание из ее детства. Крылья, которые она любила больше всего на свете, на которые могла смотреть вечно.

Почувствовав, что к ней возвращается голос, Равена с трепетом и страхом одновременно позвала:

— Натаниэль?

22. КРЫЛЬЯ ПОВЕЛИТЕЛЯ

Порыв ветра подхватил его длинные волосы и подбросил вверх. Они поднялись над парой вороньих крыльев, словно третье крыло, но тотчас упали вниз, и несколько прядей задержалось между крупными черными перьями.

— Натаниэль? — неуверенно позвала Равена.

Когда он повернулся и посмотрел на нее спокойным прямым взглядом, как смотрел всегда, сердце в груди сжалось, словно ему стало тесно. Голос, чистый, как музыка лютни, произнес:

— Я ждал этого, Равена.

Ее губы, которые еще помнили поцелуи этой ночи, шепнули:

— Тан…

Судорожно вздохнув, Равена мотнула головой.

— Нет… Эти крылья говорят больше, чем любое имя. Я никогда не сомневалась, что узнала бы их и через сотню лет. Ты Натаниэль. Я не знаю, кто тот, другой, но эти крылья — единственные в мире, других таких нет. Натаниэль, которого я помню, — ты. Зачем? Зачем был этот обман?