Чтение онлайн

Тан был слугой. Его жизнь была посвящена служению господину. В этом причина? В самоотречении?

Равена подошла к ближайшему стулу, села — лицом к двери, — и стала ждать. В какой-то момент она потеряла счет времени, поэтому, когда дверь открылась, не смогла бы сказать, сколько находилась в этой комнате.

Вошел Натаниэль, а следом его брат. Равена поднялась со стула, и они сразу заметили ее.

— Почему ты здесь, Равена? — спросил Натаниэль.

— Я ждала тебя, — коротко ответила она.

Габриэль кашлянул, словно его было неудобно, и произнес:

— Я оставлю вас.

— Постой, — попросила Равена.

Он остановился.

— Да?

— Кольцо, — произнесла Равена.

Брат Натаниэля сначала смотрел озадаченно, потом его рот округлился, словно Габриэль понял, о чем она говорит. Подняв руку, он сказал:

— Оно поддельное.

Второй рукой он легко снял кольцо с пальца и как-то неловко произнес:

— Вот.

Потом снова кашлянул и с кивком головы поспешил покинуть комнату, закрыв за собой дверь.

Равена подошла к Натаниэлю.

— Можно? — спросила она.

Он чуть склонил голову набок, будто не понимая, о чем она спрашивает. Тогда Равена взяла его руку — ту, на которой было обручальное кольцо, — и поднесла ближе к себе. Осторожно ухватилась пальцами за толстый ободок из золота и попыталась снять. Кольцо не сдвинулось ни на йоту, словно приросло к коже. Так же было и у нее.

Равена опустила его руку.

— Значит, все-таки ты настоящий.

— Да, Равена, — ровным голосом ответил он. — В этот раз обмана нет.

Она нахмурилась. Сжала губы.

— В этот раз… — с горечью произнесла она. — Зачем? Зачем ты обманул меня?

— Ты ошибаешься, — ответил Натаниэль. — Этот обман был устроен не для тебя.

Равена недоверчиво мотнула головой.

— Присядь, — предложил он. — Я буду долго говорить.

Она послушалась и вернулась к стулу. Села, положив руки на колени.

— Восемь лет назад меня пытались убить, — начал Натаниэль, опустившись на второй стул. — Магию, к которой для этого прибегли, не удалось распознать ни моему отцу, ни его приближенным. Неизвестная магия, которая не принадлежала ни одному из Пяти Кланов, включая исчезнувший Клан Сапфиров. Я выжил. Однако моя духовная сила ушла из меня почти вся. Мои крылья стали слабыми, даже внешность изменилась.

Равена смотрела на него и ясно видела разницу. Перед ней был все тот же Тан, который находился рядом последние дни: те же черты лица, тот же взгляд, но… сейчас он был так прекрасен, что на него было больно смотреть.

Его волосы, которые выросли всего за одну ночь, теперь казались удивительно яркими. Как и оперение его крыльев. Чернота, которая может ослеплять… В последний раз она любовалась ею в детстве. Сейчас весь облик Натаниэля источал красоту и силу, с которой ничто не могло сравниться.

Да, именно таким он был восемь лет назад — необыкновенное существо, на которое девятилетняя девочка взирала, как на чудо.

— Я не мог наделить магией даже в самый простой знак, — говорил Натаниэль.

— Но как же Знак Сокрытия на твоем плече? — напомнила Равена.

— Его каждый день наносил мне на тело Габриэль.

Он помолчал немного, глядя на Равену, словно хотел убедиться, что она ему верит, и продолжил:

— Я стал уязвим. Чтобы сохранить мне жизнь, отец решил спрятать меня. От всех. От семьи, от клана… от тебя и твоих родителей. До тех пор, пока не сможет найти способ вернуть мне мою духовную силу. Чтобы не чувствовать себя абсолютно бесполезным, я много практиковался в боевых искусствах, приучал свое тело к ядам. Отец приводил ко мне магов, которые пытались вернуть меня прежнего, но все было тщетно. Все это время рядом со мной был Габриэль.

Когда отцу пришло время умирать, он сказал, что в это тяжелое время, когда духовная сила предков иссякает, нельзя допустить междуусобицы в клане, поэтому во что бы то ни стало наша семья должна удерживать власть. Он возложил это на нас с Габриэлем. Мой двоюродный брат должен был стать во главе клана, назвавшись моим именем — до тех пор, пока я не найду возможность вернуть свои силы. Или же, если этого не случится — до конца дней своих быть мной.

Обман совершить было несложно. Так как наши с Габриэлем отцы были родными братьями, наши черты похожи. К тому же, мы оба жили вдали от клана восемь лет — многие успели забыть нас, да и сами мы за эти годы изменились. На смертном одре отец завещал, что его наследником должен стать тот, кто одной крови с ним, и носит имя Натаниэль. Это позволяло стать главой клана мне или Габриэлю, назвавшемуся моим именем.

Равена кивнула. Это объясняло необходимость притворяться перед кланом. Но не перед ней.

— Почему ты не сказал мне, кто ты на самом деле? — спросила она.

— Потому что я не был в тебе уверен, — ответил Натаниэль, глядя ей в глаза.

— Что это значит? — нахмурилась Равена.

Он все так же не отводил от нее пристального взгляда, но медлил с ответом.

— Ты не узнала меня, — наконец сказал Натаниэль. — В тот вечер, когда я пришел за тобой в дом твоих родителей, ты не узнала меня — я увидел это в твоих глазах. Но все же я ждал — я надеялся, что ты поймешь, что вспомнишь меня. Однако этого так и не случилось. До сегодняшнего дня.

— Ты изменился, — словно оправдываясь, сказала Равена. — Прошло восемь лет, я была ребенком, а ты изменился! Я помнила только твои крылья, но…

— Но, конечно, ты не могла узнать их, когда они стали такими слабыми, — договорил за нее Натаниэль. — Я понимаю.

— Но я не понимаю, — голос Равены дрогнул. — Как это связано с тем, что ты скрыл от меня, кто ты?

— Ты любила прежнего Натаниэля, — сказал он. — Но из-за того, что ты не узнала меня, я не мог быть уверен, что ты полюбишь меня таким, каким я стал.

Равена тряхнула головой.

— Я все еще не понимаю. Ты говоришь так, как будто…

— Ты единственная женщина-сапфир, других нет, — перебил ее Натаниэль. — Это значит, что ты была последней надеждой для моего клана. Только твоя любовь могла спасти нас. А Габриэль… он был похож на прежнего меня сильнее, чем я сам.

Равена почувствовала, как ее глаза раскрываются все шире и шире.

— Ты говоришь, что… Я должна была…

Пальцы Равены непроизвольно сжали ткань платья под ладонями.

— Ты должна была полюбить, — сказал Натаниэль вместо нее; в его голосе она не слышала ни оправдания, ни чувства вины перед ней. — Клан Воронов нуждался в твоей возрождающей магии, поэтому ты должна была полюбить.

— Отдать главе клана свое сердце и… тело, — глухо произнесла Равена; ее брови изогнулись в болезненной гримасе. — А если бы я полюбила не тебя, а твоего брата? Ведь из-за кольца я верила, что он — это ты.

В этот раз Натаниэль молчал долго. Когда он ответил, слова его проникали в сердце Равены отравленными шипами.